Встретимся вновь

Ронин взглянул на часы, пытаясь в темноте нащупать брюки. Пять утра. Это точно не его здешний клиент. Скорее всего, звонят из дома. Ронин быстро прикинул: в Новой Зеландии сейчас четыре – слишком рано, чтобы звонить. Или ошиблись номером, или что-то срочное. Найдя телефон, он взглянул на экран, увидел фотографию и номер отца и быстро зашел в ванную.

Прикрыв дверь, Ронин ответил. В ушах раздался почти неузнаваемый от горя голос.

– Папа, пожалуйста, помедленнее. Я тебя почти не понимаю.

– Си Си, Ронин. Она мертва.

И Р. Джей тоже.

Страшные слова прозвучали ясно и четко. Кровь застыла в его жилах. Нет, не может быть! Его умница и красавица сестренка мертва?! Это невозможно. У нее всегда было отменное здоровье, и еще три дня назад, когда он уезжал, она светилась от счастья и предвкушения близкого материнства. Ронина отправляли за границу решать проблему очередного клиента, и зять поддразнивал его, что он пропустит рождение своего первого племянника или племянницы.

– Как? Когда? – спросил он непослушными губами.

 – Что случилось?

– Начались роды. Р. Джей повез ее в роддом. Пьяный водитель проехал на красный и врезался в них. Их машину отбросило в столб. У них не было ни единого шанса.

Голос отца срывался. Осознание чудовищности случившегося обрушилось на Ронина, слезы обожгли глаза. Он не мог поверить, но понимал: это правда.

– А ребенок?.. – спросил он, проглотив комок в горле.

– Сделали кесарево. Малыш чудом выжил. А Си Си… Си Си умерла во время операции. Она слишком сильно пострадала, врачи не смогли спасти обоих.

Сквозь всепоглощающую боль, от которой подкашивались колени, до Ронина едва дошло: у него родился племянник. Ребенок, которого все так ждали и уже любили, стал сиротой. Ронин заставил себя собраться.

– Как мама?

– В шоке. Мы оба в шоке. Я волнуюсь за нее, Ронин. Приезжай, сынок!

– Я приеду, как только смогу. Обещаю.

Они еще немного поговорили. Ронин пообещал, что позвонит сразу, как только поймет, каким рейсом сможет улететь, и положил трубку.

Прислонившись к прохладной стене, выложенной плиткой, он несколько раз глубоко вдохнул. Успокоиться. Надо успокоиться и собраться. Больше всего на свете ему хотелось заплакать. По сестре, по несбывшимся мечтам, которым не суждено сбыться. По ребенку, который будет расти сиротой.

Ронин взял себя в руки. Вернулся в номер и осторожно собрал свою одежду. Стараясь не шуметь, быстро оделся и вышел. В голове была только одна мысль: он должен вернуться домой.