Гашиш – зелье Востока

Каид с улыбкою погладил свою длинную белую бороду и ответил:

– Предчувствие не обманывает тебя, амин Акбар, – обстоятельство чрезвычайное и счастливое из счастливых привело меня к тебе. От всего сердца я верю, что оно счастливо для нас обоих: не можешь ли ты, мудрец, догадаться, что это такое?

– Я не знаю, – ответил Акбар; – я большой любитель трудных задач, но ведь ты не задаёшь мне загадки.

– Хорошо, – сказал араб; – тогда я расскажу тебе историю.

– Отлично, – проговорил Акбар; – я также любитель и хороших историй.

Рассказывай, рассказывай.

– Постарайся найти её хорошей, когда я дойду до конца. Итак, слушай.

Каид начал свой рассказ.

– Среди арабского племени находится одна прелестная, добрая и умная девушка. Она живёт под бдительным присмотром в роскошных шатрах её отца, который любит её и хранит, как зеницу ока. Она резвится в них, предаваясь невинным играм, зная о жизни только из сказок и рассказов. Верная служанка, её неустанная Шехерезада, рассказывает ей их. От неё узнает она о чужих землях, далёких народах, о любви и военных подвигах.

И девушка с горящими от любопытства глазами следит за полётом прихотливой фантазии, раскрывающей перед ней дивные картины, неведомую ей жизнь… Так продолжалось долго, пока она не познакомилась однажды с прекрасным и благородным юношей, единственным сыном своего отца, который стал часто видеться с нею, уезжая как будто на охоту.

Рассказчик остановился.

– Ну, что же? Дальше! – воскликнул Акбар, любопытство которого было затронуто.

– Я почти кончил, так как развязка самая обыкновенная, – ответил каид. – Молодые люди полюбили друг друга, забыв весь мир. Коротко и ясно: девушка – моя дочь Зюлейка, юноша – твой сын Али.

Лёгкая улыбка скользнула по лицу Акбара, но он оставался молчаливым, пока араб не заставить его нарушить это молчание.

– Ответь же, нравится ли тебе эта история? – сказал он.

– Ты поразил меня, – ответил Акбар, – Позволь прежде всего поблагодарить тебя за твои дружеские слова и за похвалу моему сыну, которой он заслуживает.

Не думай, что во мне говорит отцовское пристрастие, потому что я знаю цену моему сыну. Он – моё единственное дитя, моё сокровище, и во мне нет желания, направленного против его счастья.

– И я принёс ему его, – прервал речь Акбара каид Мираб. – Единственная моя дочь, Зюлейка, – это роза, благоухание которой наполняет радостью мой дом. Клянусь бородою пророка, и ты должен мне верить, что я говорю правду. Против обычая я пришёл к тебе сватом.