Глаза Гейзенберга

– Как оно там?

– Инопланетно.

– Той шайки нигде не видно?

– Никак нет.

– Ладно. Мы отчаливаем. Удачи.

У Орна за спиной раздался глубокий, раскатистый рев реактивных двигателей крейсера, поднимавшегося в небо. Все другие звуки помедлили в наступившей тишине, а потом снова начали свое пение: сначала самые громкие, потом те, что потише.

Мимо саней пролетел плотный темный предмет, мелькнул в свете фар и исчез за ближайшим деревом. Потом еще один. И еще. Призрачные тени на маятниках лиан закружили с обеих сторон.

Орн затормозил так резко, что тяжело нагруженные сани покачнулись, и обнаружил, что сквозь лобовое стекло смотрит на аборигена Гины. Местный, сгорбившись, сидел на капоте; зажатая в правой руке винтовка Марк ХХ, заряженная разрывной дробью, указывала Орну прямо в голову. Потрясенный внезапностью столкновения, он все же узнал оружие: оно входило в стандартную экипировку десанта на всех исследовательских кораблях ПП.

Местный как две капли воды походил на изображение с транслитного экрана, вплоть до пояса с загадочными мешочками.

Орн медленно приложил руку к горлу, активировал скрытый микрофон и задвигал речевыми мышцами:

– Только что вошел в контакт. Один из шайки сидит на капоте и целится мне в голову нашей винтовкой Марк ХХ.

В имплантированном динамике зашипел голос Стетсона:

– Нам вернуться?

– Никак нет. Ожидайте. Он кажется скорее любопытным, чем агрессивным.

– Осторожнее. Нельзя предугадать реакцию незнакомого вида.

Орн снял правую руку с шеи и поднял ладонью вперед. Подумал мгновение и поднял вторую руку тоже. Универсальный символ мирного настроя: пустые руки. Дуло винтовки слегка опустилось. Он вызвал в памяти гинский язык, которым его гипнотически напичкали по дороге сюда. Очиро? Нет, это значило «народ». А! Он вспомнил громоздкое фрикативное звучание приветствия.

– Ффроираграззи, – произнес Орн.

Местный чуть сдвинулся влево и ответил на чистом высокогалактийском без малейшего акцента:

– Ты кто?

Орн поборол внезапно накатившую панику. Видеть, как безгубый рот складывает знакомые слова, было странно и жутко.

– Местный говорит на галактийском? – прошипел голос Стетсона.

Орн коснулся шеи:

– Вы сами слышали.

– Ты кто? – настойчиво повторил гинец.

Орн опустил руку.

– Я – Льюис Орн из Службы переобнаружения и переобучения.