Глаза Гейзенберга

Тануб слегка опустил дуло дробовика.

– Может быть, продолжим путь к городу? – предложил Орн. Облизал пересохшие губы. Зеленое освещение в кабине придавало лицу гинца жутковатый зловещий вид.

– Скоро отправимся.

– Составите мне компанию? – спросил Орн. – За мной есть пассажирское сиденье.

Зрачки Тануба по-кошачьи дернулись вправо, потом влево.

– Да.

Он обернулся, гаркнул какой-то приказ во мрак джунглей, а потом залез в кабину позади Орна.

От гинца пахло мокрой шерстью и еще немного – кислотой.

– Когда можно будет ехать? – спросил Орн.

– Великое солнце скоро опустится, – сказал Тануб. – Как только взойдет Чираначурусо, мы сможем продолжать путь.

– Чираначурусо?

– Наш спутник… наша луна.

– Какое красивое слово, – сказал Орн. – Чираначурусо.

– На нашем языке это значит «рука победы», – сказал Тануб. – Она осветит нам путь.

Орн обернулся, чтобы посмотреть Танубу в лицо.

– Вы хотите мне сказать, что что-то видите в том свете, который пробивается через эти деревья?

– А ты не видишь? – спросил Тануб.

– Без фар – нет.

– У нас разные глаза, – сказал Тануб и, наклонившись к Орну, всмотрелся в его лицо. Вертикальные зрачки гинца расширились, потом сузились снова. – Ты такой же, как… другие.

– Те, что с «Дельфинуса»?

– Да.

Тут Орн заставил себя замолчать. Ему хотелось спросить про «Дельфинус», но он чувствовал, что ступает по очень узкой тропинке терпимости. Им так мало удалось выяснить о гинцах. Как они размножаются? Что у них за религия? Было очевидно, что Стетсон и стоящие за ним чины не ожидали успеха миссии.

Орна пронзило внезапным сочувствием к гинцам. Тануб и его товарищи не имели никакой власти над собственной жизнью. Все решения принимали перепуганные люди.

Перепуганные, доведенные до отчаяния люди, выросшие в тени ужасов Рубежной войны. Давало ли это право им судить о судьбе целого вида? Жители Гины были мыслящими существами.

Никогда до того не считавший себя особенно религиозным, Орн все же мысленно произнес молитву: «Махмуд, помоги мне спасти этот… народ».

И вдруг его захлестнуло волной внутреннего спокойствия, ощущением силы и уверенности. Он подумал: «Решения принимаю я!»

Джунгли накрыла холодная тьма, резко приглушив звуки дикой природы. Гинцы в кронах и вокруг саней подняли галдеж.

Тануб, кряхтя, поерзал в кресле.

Гинец, стоявший на багажном отсеке саней, спрыгнул на левую сторону.

– Едем, – сказал Тануб. – Медленно.