Глаза Гейзенберга

В памяти Орна хранились и другие шрамы, разбросанные по всему крепкому телу, но он чувствовал себя вполне восстановившимся после Шелеба – хотя и знал, что Шелеб не восстановился после него. В КИ ходила шутливая присказка о том, что старших полевых агентов можно опознать по количеству шрамов и медицинских повязок. Вот только никто не высказывал сходного наблюдения о тех многочисленных мирах, в жизнь которых вмешалось Бюро.

Он задумался о том, понадобится ли Амелю такое вмешательство и сможет ли КИ вообще здесь вмешаться.

Все еще пережидая эффект энергии пси, Орн оглядел раскинувшийся перед ним пейзаж. С трапа открывался панорамный вид – нагромождение башен, колоколен, шпилей, монолитов, куполов, зиккуратов, пагод, ступ, минаретов, дагоб… Они сплошь покрывали плато, которое тянулось до самого горизонта, покачиваясь в волнах горячего воздуха. Cолнечный свет золотил мешанину ярких основных цветов и потрепанных временем пастельных: зданий из плитки и камня, трикрита, пластила и синтетических материалов, изобретенных тысячей тысяч цивилизаций.

Местное желтое солнце, Дабхе, стояло в зените на безоблачном голубом небе. Его давящий зной упрямо пробивался через тогу Орна. Тога была светло-бирюзового цвета, и он подосадовал на то, что не сможет носить здесь никакой иной одежды. Этот цвет предполагал, что он является учеником, но ему не казалось, что он явился сюда учиться в обычном смысле этого слова.

В одном шаге от Орна тихо гудело лифтополе, готовое спустить его в сутолоку, царившую у подножия трапа. Внизу суетились жрецы и пассажиры – там проходила церемония очищения новых учеников. Орн не знал, нужно ли ему проходить через подобный ритуал. Сотрудник космопорта сказал ему, что он может не торопиться с высадкой.

Что они там делали? До него доносился пульсирующий бой барабанов и напевные причитания, едва различимые за скрежетом механизмов порта.

Прислушиваясь, Орн внезапно ощутил ужас при мысли о неизвестности, ожидавшей его на узких извилистых улицах и в нагромождении зданий религиозного заповедника. Легенды, тайком утекавшие с Амеля, дышали запретными тайнами и мощью, и Орн понимал, что они уже заранее исказили его восприятие. Однако этот ужас был ему хорошо знаком. Впервые он почувствовал его еще на Мараке.