Глаза Гейзенберга

*?*?*

Орн сидел за письменным столом в привычной обстановке своей холостяцкой офицерской казармы. Его расфокусированный взгляд был обращен к окну, за которым раскинулся парк, принадлежащий кампусу университета КИ. Зеленое солнце Марака, висящее низко в вечернем квадранте, казалось далеким и холодным. Таким же далеким казался и Амель – ему предстояло отправиться туда лишь после свадьбы и медового месяца. Его на постоянной основе прикрепили к антивоенному колледжу КИ читать лекции по предмету «Нетипичные признаки милитаризации».

Внезапно он отвернулся от стола и, нахмурясь, оглядел скромное казенное помещение. Что-то было не так, и ему все не удавалось уловить, что именно. Комната казалась такой обычной – серые стены, грубые очертания койки, белое покрывало с синей монограммой КИ, изображающей скрещенные меч и стилус, жесткий стул, который был приставлен вплотную к изножью кровати, чтобы оставить трехсантиметровое пространство для плоской серой двери шкафа. Все как положено, все на своих местах.

Посреди этого медленного озарения дверь из коридора со стуком распахнулась и в комнату вошел Стетсон. Глава оперативников был одет в привычную залатанную синюю форму. Единственные знаки отличия – золоченые эмблемы КИ на вороте и форменной фуражке – казались слегка заржавевшими. Орн мимоходом задумался, когда их в последний раз полировали, но тут же оттолкнул эту мысль. Стетсон придавал куда большее значение полировке разума.

За Стетсоном, словно домашний питомец на невидимом поводке, следовала механотележка, на которую были грудой навалены краткассеты, микропленки и даже несколько примитивных книг в стилапермовых обложках. Тележка неуклюже закатилась в комнату, с грохотом проехавшись колесами по раме сдвижной двери.

Орн уставился на тележку, моментально опознав в ней причину своего ужаса. Он поднялся на ноги и внимательно посмотрел на Стетсона.

– Что это, Стет?

Стетсон подтянул к себе стул, стоявший у кровати, и сбросил фуражку на покрывало.

– Ты повидал достаточно заданий, чтобы угадать с первого взгляда.

– Я что, уже никакого права голоса не имею? – спросил Орн.

– Ну, видишь ли, твое положение, возможно, немного переменилось, а возможно, и нет, – сказал Стетсон. – К тому же, ты сам говорил, что этого хочешь.