Глаза Гейзенберга

 – Люди сгибают проволоку, скручивают ее, вырезают куски из пластика, составляют беспорядочные причудливые наборы, казалось бы, никак не связанных предметов… и происходят чудесные вещи. Гладкая металлическая поверхность становится липкой, словно ее вымазали клеем. Человек рисует пентаграмму на определенном куске пола, и в ней начинают танцевать языки пламени. Из бутылки странной формы сочится дым, который почему-то подчиняется человеческой воле. Все это формы, понимаете?

– И что?

– А еще есть живые существа, в том числе люди, внутри которых скрывается аналогичный пси-центр.

Они шагают в… ничто и появляются на расстоянии световых лет. Им нужно лишь взглянуть на больного неизлечимой болезнью, и тот исцеляется. Они воскрешают мертвых. Читают мысли.

Орн попытался сглотнуть. В горле пересохло. Эмолирдо говорил с уверенностью, даже убежденностью, выходящей за пределы слепой веры.

– Но зачем называть все это «пси»? – спросил Орн.

– Так мы выводим эти феномены из области слепого страха, – пояснил Эмолирдо.

Наклонившись к прикроватной лампе Орна, он задержал кулак между лампой и зеленой стеной за изголовьем.

– Взгляните на эту стену.

– Я не могу голову повернуть, – сказал Орн.

– Прошу прощения. – Эмолирдо убрал руку. – Там просто была тень. Можете ее мысленно представить. Допустим, на плоскости этой стены живут разумные существа, и они увидели тень моего кулака. Смог бы какой-нибудь гений среди них представить себе форму, которая отбросила эту тень – форму, существующую вне его собственного измерения?

– Вопрос старый, но интересный, – сказал Орн.

– А если бы существо на плоскости стены смастерило механизм, посылающий проекцию в наше измерение? – спросил Эмолирдо. – Оно было бы как те слепцы из притчи, что изучали слона. Его устройство выдавало бы данные, которые не вписываются в его измерения. Ему пришлось бы угадывать новые паттерны, формулировать всяческие опциональные постулаты.

Кожа под повязкой на шее Орна начала безумно чесаться. Он устоял перед порывом запустить туда палец.

В голове мелькали обрывки чаргонского фольклора: лесные волшебники; маленький народец, исполнявший желания людей, но так, что те начинали сожалеть о загаданном; пещеры, в которых больные чудесным образом исцелялись.

Щекотка быстрого заживления манила его палец с почти неодолимой силой. Он нащупал на прикроватной тумбочке пилюлю, проглотил ее и прислушался к себе, ожидая облегчения.

– Вы задумались, – сказал Эмолирдо.