Глаза Гейзенберга

Жрец, который явился с докладом, Макрити, был одним из самых доверенных сподручников аббода, но его внешность – длинные черные волосы с длинными бакенбардами, обрамляющими идеально круглое лицо, глухой черный костюм с цилиндром и широкий белый воротник – аббода смущала. Макрити выглядел уж слишком похожим на иллюстрацию из рассказов про Вторую волну инквизиции. Однако придираться к религиозным атрибутам, разрешенным условиями Вселенского перемирия, было негоже.

– Я почувствовал его прибытие, – сказал аббод и снова повернулся к пюпитру.

Он писал ручкой на бумаге – ему нравилось сохранять древние обычаи. – Насколько я могу судить, в его подлинности нет никаких сомнений.

– Он совершил все три шага за пределы человеческого опыта, но еще нет уверенности в том, что он переживет инициацию и откроет призвавшего – вас.

– «Откроет» – какое многозначное слово, – сказал аббод. – Ты прочел доклад моего брата?

– Прочел, преподобный аббод.

Тот поднял глаза от пюпитра.

– Знаешь, а ведь я видел ту зеленую коробочку.

Она явилась мне в видении за миг до того, как перед нами появился шриггар. Еще я увидел своего брата и ощутил сверхчеловеческое влияние, которое тот момент оказал на его эмоции. Меня завораживает, как точно события повторили слова шриггара. Как говорят, «круг замкнулся». – И он вернулся к своим бумагам.

– Преподобный аббод, – сказал Макрити, – война, город из стекла и время политики – все это в прошлом. Я изучил ваши записи о создании бога. Настает время нам возбояться последствий своей дерзости.

– Я и боюсь, – сказал аббод, не поднимая взгляда.

– Мы все боимся.

– Но подумай, – продолжал аббод, изящным росчерком ставя на бумаге знак препинания. – Это ведь наш первый человек! Чего мы коснулись в прошлом – горы на Талисе, Говорящего камня на Кринте, Бога-мыши на Старой Земле, одушевленных и неодушевленных предметов подобного толка. А теперь у нас есть первый бог-человек.

– Были и другие, – заметил Макрити.

– Но их создали не мы!

– Возможно, мы об этом пожалеем, – пробормотал Макрити.

– О, я уже жалею, – сказал аббод. – Но теперь ведь все равно ничего не изменить, так?

Глава двадцать первая

День короток, а задача огромна и работники ленивы, но награда велика, и наш Господин велит нам поторапливаться.

    – Писания аббода Халмираха

– Эта комната называется «кельей медитации о вере», – сказал Бакриш, распахнув дверь перед Орном и указывая внутрь.