Глаза Гейзенберга

Сейчас ты должен понять два фундаментальных факта: ты хочешь разузнать все о нас, а мы – о тебе. Самый лучший способ нам обоим достигнуть этой цели – это подвергнуть тебя инициации. У тебя в самом деле нет выбора.

– Это вы так говорите!

– Я тебя уверяю.

– Выходит, я должен позволить вам вести меня вслепую, как грифку на бойню. Либо так, либо вы меня уничтожите.

– Кровожадные мысли здесь, право, не к месту, – сказал Бакриш. – Взгляни на ситуацию с моей точки зрения: это интересное испытание.

– Но только одному из нас грозит опасность.

– Я бы не стал так говорить.

Орн почувствовал, как внутри вскипает гнев. И ради этого он отложил свадьбу, ради этого отдал себя в руки врачей, приказы которым, скорее всего, отдавал предатель КИ, ради этого прошел изнурительную пси-подготовку. Ради этого!

– Я выясню, что вы скрываете, – прохрипел Орн, буря взглядом Бакриша. – А потом раздавлю вас.

Бакриш побледнел. Его желтоватая кожа приобрела болезненный оттенок. Он сглотнул и покачал головой.

– Ты должен пройти через таинства, – пробормотал он. – Мы не знаем другого способа.

Орн почувствовал неловкость за эту вспышку бравады и подумал: «Почему этот шут сдрейфил? Все козыри – у него на руках, однако моя угроза его напугала. Почему?»

– Ты соглашаешься на инициацию? – отважился нарушить молчание Бакриш.

Орн откинулся на стуле.

– Вы сказали, у меня нет выбора.

– Воистину, это так.

– Тогда соглашаюсь. Но взамен вы дадите мне поговорить с аббодом!

– Конечно… если останешься в живых.

Глава двадцатая

Мы происходим от Всеединого и возвращаемся ко Всеединому. Как можем мы что-то утаить от Источника всего прошлого и Конца всего сущего?

    – Изречения аббодов

– Он прибыл, преподобный аббод, – сказал жрец. – Бакриш сейчас с ним.

Аббод Халмирах стоял за писцовым пюпитром, утопая босыми ногами в оранжевом ковре того же оттенка, что и его длинная роба. Комната за закрытыми ставнями, спасавшими от знойного амельского солнца, выглядела темной и старомодной.

Тусклый свет исходил лишь от четырех древних светошаров в углах под самым потолком. Аббода окружали деревянные стены, в камине за спиной тлели оранжевые уголья. Его узкое лицо с длинным носом и тонкими губами казалось спокойным, но он остро ощущал все в этой комнате: маслянистые тени на деревянных стенах, скрип сандалий жреца по полу возле ковра, слабый трепет пламени в потухающем очаге.