Гордость и страсть

Трудно представить, что нашелся бы еще кто-то, обладающий громким герцогским титулом, неравнодушный к положению людей, вынужденных бороться за жизнь, лишенных всякой поддержки.

В такие моменты он осознавал свою миссию в обществе, и это давало ему энергию и силу, которые направлялись не на увеличение собственного богатства, погоню за признанием аристократических клубов или балы и связи с прелестными женщинами. Его энергия уходила на то, чтобы защитить тех, кто, в отличие от него самого, обречен на тяжелую жизнь.

Охваченный порывом сострадания, он прилежно работал над тем, чтобы облегчить повседневные тяготы бедняков Ист-Энда. В эти минуты он уже не ощущал себя недостойным, обманщиком или самозванцем в своем мире, который всегда оставался чуждым ему.

– Адриан. – В голосе Лиззи зазвучали веселые нотки. – Ты что-то засиделся. Мне казалось, ты уже несколько лет не проводил так время.

– Извини, что ты сказала?

– Луна. Она сегодня полная?

– Нет, – негромко отозвался он, подходя и садясь рядом с сестрой.

 – Всего лишь маленький серпик.

– Мне хочется, чтобы ты позвал меня в свой кабинет, когда на небе будет полная луна. Ты мне расскажешь, какая она, красочно, как можешь только ты. Клянусь, у тебя просто необыкновенный дар слова! – добавила она.

– Боюсь, ты преувеличиваешь.

Возможно, будь у него такой дар, он смог бы соблазнить Люси своими речами. Но слова не шли у него с языка. Двенадцать лет тому назад он потратил много усилий, чтобы научиться обращаться с ними.

А сейчас любая вольность могла бы стоить ему всего, что он любит, положения среди Братьев Хранителей, сестры и Люси.

– Ах, до чего приятно почувствовать тепло, – прошептала она, приподнимая и вытягивая ноги поближе к ярко разгоревшемуся камину. – Я думала, у меня пальцы скоро онемеют от холода.

– Ну, теперь-то твои пальчики моментально отогреются.

– Удивляюсь, как ты можешь терпеть такой холод?

Он был привычен к этому. Подростком всегда старался находиться в холоде, приучая себя и свой разум.

Он совершенно не выносил слабости в себе. А отец не выносил никаких слабостей и в сыне, и в дочери.

– У тебя просто мало опыта в том, чтобы говорить обо всем, что чувствуешь. Ты невероятно молчалив последнее время. Боишься поделиться своими бедами? Не отрицай, они у тебя тоже есть, – приказала она. – Конечно, я не могу видеть твоего угрюмого выражения, но зато хорошо чувствую пелену меланхолии в каждой комнате, где ты бываешь.