Гордость и страсть

Все это хорошо для детей, а не для взрослых женщин, им нужно прятать тайны от посторонних глаз и ушей.

У нее не хватало сил сопротивляться соблазну вовсе не потому, что так уж хотелось узнать больше о маркизе Элинвике, просто она от всего сердца желала ближе познакомиться с Элизабет. Сестра герцога – истинное воплощение очарования и красоты. Несмотря на слепоту, она держала себя гордо и уверенно, с той спокойной и изысканной утонченностью, которой самой Люси ни за что не достигнуть. Лиззи обладала благородством, сдержанностью и добродетелью.

Люси не могла себе представить, что она может делать что-то не так. Но порой в серых глазах Элизабет угадывалась тень печали, отзвук глубокой боли. В глазах ее брата временами появлялось то же выражение. Что их объединяет? Какую давнюю тайну они стараются скрыть от мира?

Элизабет откашлялась. Люси увидела, что ее бледные пальцы слегка дрожат. Что бы она ни собиралась открыть им, это должно стать чем-то поистине важным и болезненным. По правде сказать, ничто так не объединяет женщин, как возможность узнать нечто недоступное.

– Двенадцать лет тому назад… Нет, мне стоило бы начать с более раннего времени, – сказала Лиззи с легкой улыбкой, в которой сквозила печаль. – Почти сразу, как только пришло осознание, что мир делится на мужчин и женщин, я вообразила, что влюблена в Элинвика.

Люси прикусила губу, поняв, что она пытается вернуть себе самообладание. Вернуть бы эти опрометчиво сказанные слова, но поздно. Рассказ об Элинвике и леди Ларэби ее больно ранил.

– Все случилось двенадцать лет назад, когда я решилась признаться ему. Он ответил взаимностью, и мы… – Она проглотила ставший в горле ком, безжалостно подавив подступающие слезы. – У нас была любовная связь тем летом, когда отец повез брата в долгое путешествие по Европе для восстановления после болезни. Я осталась на попечении слуг. Поместье Элинвиков примыкает к нашему, мы все лето провели вместе. К тому времени я почти полностью потеряла зрение, но он клялся, что это не имеет значения.

Убедил меня, и я поверила. Я… – Лиззи понурила голову, сомкнув веки. – Я отдала ему девственность, а на следующий день – в воскресенье – в церкви объявили о его предстоящей свадьбе.

Люси и Изабелла одновременно ахнули, и тихий звук, похожий на сдавленные рыдания, вырвался из груди Лиззи.

– Оказалось, его женитьба была решена много лет назад, но я-то ничего об этом не слышала, вела себя как несмышленый ребенок.