Гордость и страсть

А одного взгляда этих серых, как грозовое небо, глаз оказалось достаточно, чтобы Сассекс увидел в ее душе то, что она тщательно скрывала.

– Сассекс, прекрати сейчас же, – потребовала Элизабет. – Ты не вправе врываться и заводить столь смелые разговоры, даже из вежливости не поинтересовавшись ни здоровьем, ни настроением собравшихся.

– Точно! Ну, до чего же я невежлив! Прошу прощения. Итак, милые дамы, как поживаете? – произнес он, пристраивая на своей тарелке сразу четыре крохотных пирожных с розовой глазурью, не преминув при этом бросить на Люси быстрый взгляд и усмехнуться.

«Что за нахальная усмешка», – подумала она, чувствуя, как мурашки пробежали по рукам.

Глава 6

– О, отлично, ваша светлость, – ответила за всех Изабелла, украдкой озадаченно взглянув на Люси. – Однако, если погода наладилась и на улице, пусть ненадолго, проглянуло солнце, нам стоило бы воспользоваться этим, чтобы завершить визит.

Сассекс тут же развернулся взглянуть в высокое окно, расположенное за его спиной:

– М-м-м, да, все так же мрачно.

Изабелла слегка покраснела, а Люси чуть не подавилась горячим чаем. Слово «постель» было явно неуместно, прозвучало чересчур дерзко, пробудив в ней прежние страхи, словно он хотел напомнить ей о том моменте, когда возвращал ей кружевной платок и узнал о самом глубоко хранимом секрете.

Как ей хотелось в ту же минуту покинуть этот дом, оставив Сассекса с его странными намеками далеко позади.

Глядя на Лиззи, она горячо желала увидеть некий сигнал, что чаепитие окончено и остается только вежливо распрощаться. К несчастью, Лиззи только удобнее устроилась на диване, словно готовясь продолжить эту проклятую беседу. Даже Изабелла, которой разговор о сплетнях, вполне очевидно, казался не слишком приятным, расслабилась и уже наливала себе еще чаю.

«Предательница!» – хотелось воскликнуть Люси, глядя на подругу. Неужели никому и в голову не приходит, до чего ужасно сидеть напротив его светлости, страдая под неотрывным взглядом? Ну, разумеется. Ни Лиззи, ни Изабелле не известно о том, что известно теперь им двоим. Сассекс все знал, а Люси ничего не могла поделать с тем, что ее мысли постоянно возвращались к герцогу и тем картинам, которые услужливое воображение рисовало его совершенному уму.