Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу

Когда-то они опустошили нагорье Северных степей, сделав Мансорианский клан одной из центральных держав Последнего царства.

Сердце Цзэня бешено заколотилось. Сорок Четыре и были магической армией его прадеда, которую он искал. Осматривая развалины мансорианского дворца, он надеялся получить хотя бы какую-то подсказку, свидетельствующую об их существовании.

Цзэнь даже и мечтать не смел, что отыщет сильнейших в истории воинов захороненными в этих самых руинах.

Старинное воспоминание, которое он пережил, словно невидимыми нитями тянуло его в дальний угол комнаты.

Там, между двумя гробами, стоял большой сундук из березового дерева. Цзэнь с благоговением дотронулся до него. За сотни циклов на нем образовался толстый слой пыли, под которым в свете зажженной фу поблескивали гравюры. Краска со временем выцвела, но Цзэнь все еще мог различить изображения: дворцы в облаках, бессмертные с длинными шелковыми поясами кружились среди пантеона богов, которым поклонялись Девяносто девять кланов, чье наследие перешло хинам.

А между ними – зрелище, от которого у Цзэня перехватило дыхание, – безошибочно узнаваемые фигуры четырех Богов-Демонов. Они обозначали четыре стороны света: Черная Черепаха на Севере, Алый Феникс на Юге, Серебряный Дракон на Востоке и Лазурный Тигр на Западе. Бессмертные танцевали вокруг них, как и вокруг других богов.

Цзэнь неотрывно смотрел на гравюры. Что делали четыре самых злобных существа среди богов, которым поклонялись люди? Его предки поклонялись Черной Черепахе, но сам он никогда не думал о Богах-Демонах как о богах.

Они всегда стояли особняком, как демонические существа с божественными силами.

Сердце Цзэня выбивало барабанную дробь. Он был уверен, что ответы на все его вопросы хранились в этом сундуке.

– Открой его, – приказал он Богу-Демону.

Вспышка ци, и сожженная мансорианская печать растворилась в воздухе. Символы, изображенные на сундуке из березового дерева, засветились, как раскаленная лава.

Когда крышка с щелчком открылась, Цзэнь наклонился вперед.

От увиденного он забыл, как дышать.

Сундук был полон мансорианских регалий. Дрожащими руками Цзэнь достал парчовый халат, расшитый изображениями красного и черного пламени. Украшения и головные уборы из роскошных коралловых и бирюзовых бусин; нефритовые кольца и другие драгоценности; бронзовые колокольчики и железные копья – та часть его наследия, которую он никогда раньше не видел.