Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу

Цзэнь вырос, скитаясь по степям с теми немногими из его клана, кому удалось выжить. Его родители носили грубую, практичную одежду, подходящую для тяжелого труда, и прочные, защищающие от холода сапоги из овчины с острыми носами на случай, если придется бежать.

Он поднял сверкающий головной убор и попытался представить, какой красивой была бы в нем его мать. Однако он едва помнил ее черты – лишь эхо смеха и глубину взгляда. Воспоминания о ней таяли, как снег с наступлением весны.

Цзэнь осторожно отложил головной убор в сторону и снова сунул руку в сундук.

Книга, изготовленная с особой тщательностью несколько династий назад, на удивление хорошо сохранилась. По краям она была обшита золотом, а название было вытиснено черным шелком, переплетенным с перьями японского журавля. Цзэнь проследил взглядом за завитками мансорианского письма и обнаружил, что ему знакомы эти знаки.

Классика Богов и Демонов

По спине побежали мурашки. Он никогда не слышал об этой книге. Всем школам практиков были известны четыре трактата. И то оставшиеся в чужой памяти или переданные мастерами, которые сумели выжить при переходе Срединного царства в Последнее.

Цзэнь приподнял фу и провел пальцем по корешку. Он уже собирался открыть книгу, когда краем глаза заметил какое-то движение.

Крепко сжав трактат, Цзэнь повернулся к открытым дверям. На него смотрела пара глаз, горящих в темноте.

Цзэнь не стал думать дважды. Печать ожила под его пальцами, и он послал в незваного гостя струю пламени.

Темнота рассеялась, когда Цзэнь зажег еще одну фу, чей свет заплясал над дверным проемом. Там, где он видел лицо существа, теперь было пустое место.

И все же… Цзэнь взглянул вверх, на ступеньки спиральной лестницы. Ошибки быть не могло: воздух клубился там, словно некто, скрывшийся из виду, всколыхнул его своим плащом.

Здесь точно был кто-то… или что-то. Мог ли незваный гость оказаться достаточно сильным, чтобы пройти незамеченным мимо его печати? На ум приходили только двое, уже находившихся здесь, – бывшие мастера Школы Белых Сосен, – но ни один из них не владел демоническими практиками.

Капля пота скатилась по виску Цзэня. На фоне черного переплета книги костяшки его пальцев казались белыми.

К этому моменту он точно знал три вещи.