Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу

Тебе очень идет.

– Идет. Идет быть песчаным духом? – посетовал Тай.

За последние несколько недель к Заклинателю Духов вернулся его сарказм, и казалось, что он снова стал прежним. Но иногда Лань замечала, как он неотрывно смотрит вдаль, на восток. Она знала, о ком он думал в такие моменты – о Шаньцзюне, ученике Целителя.

При мысли о Шаньцзюне сердце Лань болезненно сжалось.

Последний раз, когда она видела его, ученик Целителя стоял на коленях под дождем и изо всех сил пытался воскресить Старшего мастера.

Ее отца.

Которого убил Цзэнь.

Цзэнь.

У Лань перехватило дыхание, когда боль – безудержное горе и жгучая ярость – обожгла легкие. Немного глубже таилась ненависть к себе самой, за то, что когда-то любила того, кто ее предал. Он заключил сделку с Черной Черепахой, предложив свой разум, тело и душу в обмен на безграничную мощь – самый опасный и темный вид практики, которая когда-то почти разрушила Последнее царство.

Он убил Старшего мастера, который вырастил его.

В воспоминаниях, которые преследовали ее в часы бодрствования и приходили кошмарами по ночам, Цзэнь стоял перед ней, с почерневшими белками глаз, с равнодушным выражением лица, окутывая их вихрем демонической ци. Такой красивый… Цзэнь всегда был красивым.

Ужасающий.

Демонический.

Я выбрал свой путь. Если ты не со мной, значит, ты против меня.

– Есть вероятность, что этим вечером мы не доберемся до города.

Лань вернулась к реальности.

Дилая откинула вуаль: ее уцелевший глаз был серым, как сталь клинка, рот – красной полосой на длинном угловатом лице, чья уникальная красота заключалась в свирепости. Единственной рукой она развернула пергаментную карту.

– Руины. А потом еще руины, – простонал все еще лежащий на земле Тай. – Ночи на холодных камнях. А когда-то я спал во дворце, на шелковых простынях.

Лань придвинулась к Дилае, чтобы внимательнее рассмотреть карту. По их расчетам, они должны были прибыть в Наккар сразу после заката солнца, но из-за сгущающихся на горизонте сумерек и поющих песков возможность нормально поесть и улечься в мягкую кровать казалась далекой.

Она провела пальцем вниз по Нефритовой тропе в попытке установить их точное месторасположение. Они выменяли карту у одного торговца, который объяснил, что изображение верблюда обозначало стоянку, на которой можно было наполнить бурдюки и купить продуктов на день-другой.