Готические истории

Вбил ли его сам Энтони Бэском в ночь своей смерти, или же крюк уже торчал из стены – готовый сослужить ему смертельную службу?

«Если б я был суеверным, – подумал Майкл, – я бы поверил, что Энтони Бэском повесился на этом старом ржавом крюке».

– Как спалось, сэр? – спросил Дэниел, подавая хозяину завтрак.

– Превосходно, – ответил Майкл, не намеренный удовлетворять любопытство слуги.

Мысль о привидениях в Уайлдхит-Грэйндж всегда вызывала у него негодование.

– Да я уж вижу, сэр. Вы спустились так поздно, что я вообразил…

– Поздно, да! Я спал так хорошо, что проснулся позже обычного.

– Хм! – буркнул Дэниел. – Вы ведь не видели там ничего странного, да?

– Видел? Конечно, нет.

– А ей-то тогда с чего всякое видеть? Все это глупая болтовня.

– Неважно, пусть спит в другой комнате.

– На верхнем этаже другой сухой комнаты нет.

– Тогда пусть спит внизу. Ходит она тихо, будто крадется, робкая бедняжка.

Дэниел крякнул, и его хозяин воспринял этот звук как знак покорного согласия, но тут мистер Бэском, к несчастью, ошибался. Пресловутое ослиное упрямство – ничто по сравнению с упрямством своенравного старика, чью узколобость никогда не проницал свет учения. Дэниел уже начинал ревновать хозяина к сироте, к которой тот проявлял участливый интерес. Она была из тех кротких прилипал, что могут тайком прокрасться в сердце пожилого холостяка и свить себе там уютное гнездышко.

«Что за выходки! Где ж мы со старухой-то окажемся, если не положить конец этому безобразию?» – бормотал себе под нос Дэниел, неся поднос в кладовую.

Мария встретила его в коридоре.

– Ну, мистер Скегг, что сказал хозяин? – чуть дыша, спросила она. – Он видел что-нибудь странное в комнате?

– Нет, девчонка. Что он должен был увидеть? Сказал, что ты вела себя глупо.

– Его ничего не беспокоило? И он мирно спал там? – неуверенно сказала Мария.

– В жизни не спал лучше. Ну, не стыдно тебе?

– Да, – кротко ответила она, – мне стыдно, что я забила себе голову всякой чепухой. Если желаете, сегодня я вернусь в свою комнату, мистер Скегг, и никогда больше не стану жаловаться.

– Надеюсь, что не станешь, – отрезал Скегг, – от тебя и так хлопот не оберешься.

Мария вздохнула и принялась за работу в самой печальной тишине. День тянулся медленно, как и все прочие дни в этом безжизненном старом доме.