Готические истории

Ученый сидел в своем кабинете, Мария беззвучно ходила из комнаты в комнату, подметая и смахивая пыль в безотрадном одиночестве. Полуденное солнце сменила послеполуденная серость, и вечер, как пагуба, сошел на унылый старый дом.

В течение дня Мария так и не встретилась с хозяином. Если бы кто-то обратил внимание на внешность девушки, то отметил бы необычайную бледность и решительный взгляд, как у человека, отважившегося пройти тяжкое испытание. Она почти ничего не съела за весь день и была загадочно тиха. Скегг и его жена отнесли это к проявлениям дурного нрава.

– Не ест, не говорит, – сказал Дэниел той, с кем делил радости. – Дуется, поди ж ты. Ну пусть дуется – ты по молодости тоже, бывало, надуешь губы, но меня тогда-то этим делом было не пронять, а уж теперь, под старость лет, и думать нечего.

Настало время идти ко сну; Мария вежливо пожелала Скеггам доброй ночи и безропотно поднялась на свой тоскливый чердак.

Наступило утро; миссис Скегг тщетно искала свою терпеливую служанку, чтобы та помогла ей приготовить завтрак.

– Сегодня девчонка спит крепко, – сказала старуха. – Пойди позови ее, Дэниел. Ступеньки не для моих бедных ног.

– Твои бедные ноги становятся на редкость бесполезными, – брюзгливо пробормотал Дэниел, отправляясь выполнять распоряжение жены.

Он постучал в дверь и позвал Марию – один, два, три, много раз, но ответа не было. Дернул дверь – она оказалась заперта. Дэниел яростно потряс дверь, похолодев от страха.

Затем он сказал себе, что девчонка над ним подшутила.

Она улизнула еще до рассвета, а дверь оставила запертой, чтобы его напугать. Но нет, такого быть не могло – встав на колени и заглянув в замочную скважину, Дэниел увидел в замке ключ, который не давал разглядеть ничего внутри.

«Да там она, потешается надо мной, – сказал он себе, – но скоро я с ней поквитаюсь».

На лестнице в углу стоял тяжелый засов для оконных ставней. Его почти всегда можно было найти на полу, так как окно закрывали редко. Дэниел быстро спустился к подножью лестницы, схватил массивный брус и побежал обратно к двери.

Один удар тяжелого бруса сломал дверной замок – тот же самый, что сбил своим сильным кулаком извозчик семьдесят лет назад. Дверь распахнулась, и Дэниел зашел в комнату, назначенную им спальней для чужестранки.

Мария висела на крюке, торчащем из стены. Она умудрилась благопристойно прикрыть лицо носовым платком. Девушка повесилась за час до того, как Дэниел обнаружил ее, среди серости раннего утра.