Готические истории

Ведомый своим дьявольским нравом, он совершил чудовищное преступление и теперь вкушал его горькие плоды.

Он был бледен, его била крупная дрожь, и казалось, что он постарел на десять лет за один день.

Я налил ему виски, мы сели и притворились, будто поглощены трапезой. Выждав полчаса, чтобы не вызвать подозрений у слуг своим необычным поведением, я попросил носильщика выйти и проверить, взошла ли луна.

– Да, сахиб, – ответил он, вернувшись в палатку. – Там светло как днем.

Воспользовавшись его мимолетным отсутствием, я торопливо сунул в глубокий карман плаща крепкий охотничий нож, который взял с собой на случай, если придется идти на оленя, и небольшой кухонный тесак; его мой носильщик использовал вместо молотка, собирая кровать, и забыл на полу.

Напрямую попросить у слуг лопату или что-то вроде этого я не решился.

Мы вышли из палатки с беспечным видом, будто на прогулку, и убедились, что снаружи, как и сказал носильщик, светло как днем. Тем, кто никогда не покидал берегов Англии, трудно вообразить, как ярко светит луна на Востоке.

Еще немного, и при ее свете можно было бы читать.

Сперва мы шли не спеша, но прибавили шагу, стоило палатке скрыться из виду, и успели выбиться из сил, пока добрались до нужного места. Раз или два Колфилд останавливался, и я уж было думал, что он хочет вернуться и оставить это жуткое дело мне одному. Но всякий раз он догонял меня и шел рядом, не говоря ни слова, пока мы не достигли зарослей густой, высокой травы, в которой спрятали тело факира.

Внезапно Колфилд вцепился мне в руку.

– Господь всемогущий! – прошептал он, указывая перед собой. – Что это там?

Я подумал, что он помутился рассудком, и мне с трудом удалось удержаться от крика.

В следующую секунду я увидел, как что-то пошевелилось ровно в том месте, где мы спрятали тело. Я отнюдь не считаю себя трусом, но должен признаться, что меня прошиб холодный пот.

Трава зашуршала, и из нее донеслись странные скребущие звуки; подталкиваемые отчаянием, мы с Колфилдом приблизились к зарослям.

Я развел руками высокие стебли и посмотрел вниз. Там, прямо на трупе факира, скалясь и рыча, лежал крупный шакал, недовольный тем, что мы прервали его жуткую трапезу.

– Прогоните его, – прохрипел Колфилд.

Однако тварь не желала двигаться с места. Она беззвучно скалила свои желтые зубы, и это придавало ей зловещее сходство с несчастным факиром, на чьем теле она восседала. Мне стало дурно.