Градус любви

Они были лицом винокурни, им хорошо платили за знания и обаяние, но помимо этого гиды получали весьма приличные чаевые от проезжающих через наш город туристов. Их работа была одной из самых востребованных, и Логан получил ее в восемнадцать лет – после смерти папы, а это означало, что никто не помогал брату поступить на эту должность.

Он стал гидом, потому что был лучшим в деле, и я очень им гордился, как гордился бы и наш отец.

Когда Логан получил работу, никого из нашей семьи это не удивило, учитывая его пристальное внимание к деталям.

Брат с самого детства был таким – в его комнате царил идеальный порядок, он ел в определенной последовательности, по возвращении из школы сразу же садился за домашку, а позже занимался делами по дому. И только потом шел играть на улицу.

Логану было спокойнее, когда все шло своим чередом.

Бедолага почти закончил трепаться, когда я пнул бочку, над которой работал, и уронил на пол металлическое кольцо, издав громкий шум.

– Ай, мой палец!

Скорчившись от боли, я схватился за средний палец правой руки, и ко мне подлетели остальные члены команды.

Туристы в ужасе заохали, озабоченно смотря, как я кряхчу и чертыхаюсь, сдавив палец.

– Что случилось?

– С ним все в порядке?

– Господи, если там кровь, я свалюсь в обморок.

На последнее заявление я с трудом не засмеялся, будучи почти уверенным, что это сказала та сексапильная мамочка с классной грудью.

Побелевший Логан подлетел ко мне и отпихнул с дороги Пи Джея.

– Черт, Ноа, что ты натворил? Ты в норме? – Он стукнул Пи Джея по плечу. – Позови Гаса!

– Подожди! – скривившись, окликнул я и поднял руку. Она была стиснута в кулак, и когда все перевели взгляд на нее, я медленно пошевелил пальцами свободной руки, будто уговаривая выпустить черта из табакерки, и с самодовольной улыбкой показал младшему брату средний палец.

Парни засмеялись, а брат расстроенно вздохнул, закатив глаза, а потом крепко обхватил меня за шею.

Я отпихнул его, стащил кепку и, нахлобучив ее себе на голову задом наперед, быстро направился к группе туристов.

– Народ, простите за суматоху, – сказал я, пустив в ход обаятельный протяжный говор, с которым родился и вырос в Стратфорде. – Не мог упустить возможность поиздеваться над младшим братом.

На лицах некоторых появилось замешательство, но вскоре, догадавшись в чем дело, все заулыбались.

– Значит, у вас все хорошо? – услышал я тихий голос.