Грешник

Интересно, как выглядит Зенни спустя столько лет? Я не могу припомнить, чтобы где-либо видел ее фотографии, но это и неудивительно. Элайджа всегда говорил, что настолько устал от социальных сетей, работая в музее, что сил на обновление своих личных аккаунтов уже не осталось. Да и я сам, честно говоря, слишком занят, чтобы просматривать на телефоне что-либо, кроме Wall Street Journal или биржевых приложений, так что практически ничего не знаю о том, что напрямую не связано с моей работой, даже о семье своего лучшего друга.

Особенно о семье своего лучшего друга, учитывая разлад.

Я представляю себе Зенни такой, какой помню ее лучше всего – Зенни-клопом, маленькой девочкой с ямочками на щеках и собранными в хвостики волосами, похожими на одуванчики. Пару раз, еще до разлада между нашими семьями, я присматривал за ней. Если подумать, помню, как в младших классах пытался пробраться в комнату Элайджи, чтобы мы могли немного поиграть в игровую приставку, и моя мама заставила меня прийти на кухню Айверсонов, чтобы сфотографироваться с новорожденной малышкой на руках.

Когда я видел ее в последний раз? В день похорон Лиззи? Да, да, так оно и было; помню, как стучали каблуки ее парадных туфель по полу нашей кухни, когда она гонялась за нашей собакой по дому после отпевания. Как они с Райаном весело играли, в то время как мой папа молча наливал взрослым виски в стаканы.

А я заперся в ванной наверху и вцепился в край раковины так, что побелели костяшки пальцев, уставившись на использованные тюбики туши и полупустые блески для губ, которыми Лиззи больше никогда не воспользуется.

Не знаю, как долго там пробыл, глядя в одну точку и ни о чем не думая, прежде чем услышал осторожный стук в дверь. Тихое, похожее на шум дождя постукивание бусинок, вплетенных в косички маленькой девочки.

– Шон? – позвала она. Тогда ей было семь лет. Ее голос только начал превращаться в голос взрослого ребенка, теряя детский щебет и шепелявость.

Будь это кто-то другой, я наорал бы на них, чтобы оставили меня в покое, швырял бы в дверь что попадется под руку, пока они не уйдут, но с Зенни я так поступить не мог.

Она была младшей сестрой Элайджи, поэтому я просто ответил:

– Да, я здесь.

– Мама сказала, что мы должны говорить что-то вроде «сожалею о вашей потере», но мы с Райаном подумали, что ты захочешь узнать, что по телевизору в подвале показывают «Парк юрского периода».

И чудесным образом единственный раз за день я улыбнулся.

– Спасибо, Зенни-клоп.