Грешник

– Эй? – снова кричу я более оптимистично. – Я здесь, чтобы увидеть Зенни!

Я слышу, как где-то открывается дверь, слышу шаги по линолеуму, и внезапно меня переполняет огромная уверенность. И оптимизм.

Потому что это малышка Зенни, которая любит «Парк юрского периода» и которая однажды принесла мне книгу, просто чтобы меня развлечь. Это ее мне приходилось качать на качелях в парке и отгонять от моего попкорна во время семейных вечерних кинопросмотров. Это младшая сестра моего лучшего друга, и все сложится удачно.

Она увидит своего старого друга Шона и поймет, что все это было просто недоразумением, а потом уступит и позволит мне все уладить.

Как я уже говорил, проще простого.

Шаги приближаются, и я отхожу от окна, натянув на лицо свою лучшую улыбку старшего брата, когда в поле зрения появляется Зенни.

Только. Только. Вот дерьмо.

Это вовсе не Зенни.

Это Мэри.

V

– Мэри? – ошарашенно произношу я.

Она одета в белую рубашку с воротничком-стойкой и черный сарафан, с пояса свисают четки, а на шее висит распятие.

Ее образ разительно отличается от красного платья, которое было на ней прошлым вечером, и все-таки это та же Мэри. Тот же очаровательный рот бантиком с более пухлой верхней губой. Та же крохотная переливающаяся серьга-гвоздик в ноздре, те же глаза со светло-карими радужками вокруг черных зрачков.

Это она, и я сразу же вспоминаю ощущения, которые испытывал, обнимая ее, нерешительное прикосновение ее пальцев к моему затылку, шелковистость этого соблазнительного шелка под моими пальцами.

И мое тело мгновенно реагирует, член постепенно набухает за молнией ширинки, и я провожу языком по краю верхних зубов.

– Мэри, – снова произношу я, и тембр моего голоса слегка меняется, отчего она прикусывает губу, а на щеках сразу же появляется румянец.

Девушка сглатывает, встречаясь со мной взглядом.

– Шон, – шепчет она.

– Так об этой работе ты не хотела мне рассказывать.

– Да.

– Ты монахиня.

Она выдыхает.

– Ну, я послушница. И это орден полуапостольский, поэтому правильнее говорить «сестра».

Обычно мы используем термин «монахиня», когда говорим о ком-то из созерцательного ордена.

Несколько секунд я смотрю на нее, растерянно моргая и желая, чтобы ее слова обрели какой-то смысл. Но они продолжают крутиться в моей в голове, лишая меня всякого понимания.

– Значит… ты не монахиня?

На ее губах мелькает легкая улыбка.

– Я пока еще не сестра. Еще месяц буду кандидатом, прежде чем стану послушницей.