Губительные ласки

Как будто выбор был у нее самой.

– В таком случае, мне кажется, я могу поступать так, как мне вздумается, – пожал плечами Халед. – Клео, мне нравится дарить вам подарки. – На этот раз, потянувшись к ней, он мягко провел пальцами по ее щеке. И когда Клео задрожала от его прикосновения, в нем полыхнуло что-то жаркое. – Разве вы не хотите доставить мне удовольствие? – Халед не стал дожидаться ее ответа, потому что прекрасно знал, что она скажет. Он не хотел торопить события. – Будьте осторожны, отвечая на мой вопрос.

В этой стране есть свои законы.

Клео рассмеялась в ответ, и Халед довольно улыбнулся.

Американка попалась в его сети. План сработал.

– Ты ведь понимаешь, что разобьешь ей сердце, – однажды вечером заметил Насер после того, как вынужденно прервал один из особо интимных ужинов Халеда и Клео.

Халед бросил на него тяжелый взгляд, когда они проходили по дворцовым коридорам, направляясь на собрание совета безопасности, чтобы обсудить очередную попытку Талаата вызвать в провинциях недовольство правящим режимом.

– Я приму во внимание твою заботу о ней, – отрезал Халед. – А пока можешь утешиться тем фактом, что я прекрасно знаю, как далеко следует завести ее и где мне нужно остановиться.

– Вот только интересно, есть ли необходимость заходить настолько далеко, – спокойно сказал Насер. – Возможно, есть менее жестокий способ добиться своего.

– Ничто так не вдохновляет человека, как влюбленность, – мрачно ответил Халед, убеждая себя, что не испытывает никаких чувств по отношению к своей пленнице.

 – Она заставляет самых практичных из нас совершать глупости. А потом, довольно скоро, когда вмешивается реальность, она исчезает. И тут наступает время для милости.

Халед твердил себе, что у него не было ни грусти, ни сожалений по поводу того, что ждало его впереди, ни тоски по тому, как он мог потерять себя в бесхитростной податливости Клео, будь он другим человеком.

Потому что в тот момент, когда Клео впустила Амиру в свою машину, она оказалась на шахматной доске в самый разгар битвы, которую Халед не мог себе позволить проиграть.

Он должен выйти победителем, и он победит.

– Но ты прекрасно знаешь, что отвергнутая любовь еще сильнее, – ответил его друг.

– Клео – не моя мать, – отрезал Халед. Его раздражало, что ему приходится вести такие разговоры, когда в стране в любую минуту может вспыхнуть мятеж. Он просто исполнял свои обязанности, пусть и самым необычным способом.