Губительные ласки

 – Моя маленькая мышка никогда не удивит нас своими коготками, чтобы ускорить собственную погибель. Она не такая.

Насер склонил голову и прошел вперед, чтобы открыть двери в зал переговоров.

– Как скажете, ваша светлость, – почтительно произнес он.

Халед понимал, что друг не одобряет его действий, но у него не было выбора. А даже если бы и был, он поступил бы точно так же. Слова Насера раздавались гулким эхом в его сердце, заставляя чувствовать внутреннюю пустоту. А все потому, что Халед был эгоистичным, в точности, как и его отец.

Только отец не думал, чем обернется его собственный поступок, а у сына такой отговорки не будет. Халед защитит Клео от худшего, от судьбы своей матери, но не сможет спасти ее от самого себя.

Несколько дней спустя Халед с Клео прогуливались вечером по залитому лунным светом внутреннему дворику. В своем серебристом платье девушка казалась бесплотным и неземным существом. Клео улыбалась, поглядывая на Халеда через плечо, и спорила с ним по поводу какой-то дурацкой книжки, которую он считал лишенной всяческого смысла.

А он думал о том, что всего за две недели, выбрав для нее другой стиль одежды, превратил ее в настоящую красавицу. И теперь настало время сделать ее своей, даже если такой поступок превращал его в мерзкое чудовище.

Клео не собирала свои волосы с тех пор, как он сказал ей, что ему больше нравится, когда они свободно ниспадают ей на плечи. И со временем прекратила возражать против того, чтобы он дарил ей одежду и всякие побрякушки. С каждым днем Клео все больше расцветала, превращаясь из неуклюжей бесполой уроженки Запада в элегантную женщину, в изящное создание, которое сердилось на него и огрызалось в ответ.

И у Халеда прибавлялось все больше уверенности, что он сделал идеальный выбор. Мир, глядя на нее, скажет, что султану Джурата досталась необыкновенная красавица, и будет вздыхать, слушая романтическую историю их любви.

Но Халед всегда будет помнить, что их отношения сложились так, как задумал он сам. Он не забудет об этом и сейчас, когда Клео почти потеряла голову от любви к нему и жаждала его прикосновений, не имея ни малейшего понятия, как будет выглядеть их совместное будущее.

Халед удивлялся тому, что в присутствии Клео испытывал сильное волнение, скорее это была страсть, которую он не мог поощрять, потому что потеря самообладания могла навредить не только им обоим, но и его тщательно разработанному плану.

Ему нужно было подвести свою жертву к краю, но не дать упасть.