Губительные ласки

– Вы не слушаете меня, – с непочтительной укоризной округлила глаза Клео, но Халед совсем не оскорбился. – Такое поведение считается грубым не только в Джурате, но и в Америке.

«Ты разобьешь ей сердце», – вспомнил Халед слова Насера. Но он никогда не считал себя хорошим человеком. Только целеустремленным.

И конечно же эгоистичным.

– Похоже, вы настолько осмелели, что решили отчитать самого султана?

Халед взял Клео за руку и почувствовал, как внутри его разгорается пожар. Близость этой сказочной нимфы волновала его кровь, но он твердил себе, что достаточно силен, чтобы обуздать свою страсть.

– Осмелела, – тихо ответила она, вызвав улыбку Халеда.

– Подойдите сюда. – Он мягко притянул девушку к себе, и она не стала сопротивляться. Ее дыхание стало тяжелым и сбивчивым, будто она сделала забег на длинную дистанцию, а ее мерцавшие в лунном свете глаза потемнели от желания. И Халед не смог устоять перед ней.

Он даже не пытался.

– Поцелуйте меня, – мягко приказал он, – раз вы такая смелая.

Ему понравилось, как задрожала Клео. Она наклонила голову, и в ее взгляде полыхнула такая страсть, что Халеду вдруг очень захотелось прикоснуться к ее нежным губам.

Клео приподнялась на носочки и прижалась к его груди. Она была женственной и привлекательной в платьях, которые надевала для Халеда, а ее волосы соблазнительным водопадом рассыпались по ее плечам только потому, что так нравилось ему. Клео пахла жасмином, сладостью и им самим.

Она пахла Халедом.

И он решил, что сначала даст волю своим чувствам, а затем снова обуздает их.

А потом Клео прижалась к его губам своими мягкими чувственными губами, и вселенная вдруг взорвалась и разлетелась на мельчайшие кусочки.

Глава 3

Халеда охватило желание, внезапное, сильное и ошеломительное, которое чуть не сбило его с ног, повергнув на каменный пол внутреннего дворика.

Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного.

Это чувство сводило с ума, заставляло его сердце бешено колотиться в груди и превращало его кровь в сладкий огонь, стремительно бегущий по венам. И Халеду хотелось большего.

Больше ее губ, ее аромата, ее нежности. Поцелуй Клео оказался откровением и проклятием одновременно, и Халед перестал соображать, забыл, кто он такой и почему эта девушка находилась в его объятиях.

Им обуревали какие-то примитивные чувства. Напряжение. Отчаяние.