Гэсэр

Только бесы одни ликовали

На равнине, на перевале,

И в степях, и на шумных морях,

У ручьев и в каждом ущелье,

И безумное это веселье

Всем внушало губительный страх.

И, узнав о язве-чуме,

Рассердилась Манзан-Гурмэ:

«Как на землю упал позвонок

Богатырской шеи Улана,

Что коварен был и жесток, —

Превратился тот позвонок

В завидущего Гал-Нурман-хана.

Из обмана и злого дурмана

Сотворил на земле чародей

Девяносто бесов-грабителей,

Истребляющих бедных людей,

Разорителей-погубителей,

Учиняющих всюду разбой,

Угрожающих язвой-чумой

Трем большим сопредельным странам,

Трем земным тэгэшинским ханам.

И повальная эта беда

Так с людским воевала родом,

Что он стал убивать стада,

Табуны и отары с приплодом

И съедать загубленный скот:

Все равно, мол, скоро помрет,

Одолеть невозможно заразу!»

И тогда, сорвав с себя сразу

Два платка из разных шелков,

Опираясь на посох длиною

В девяносто широких шагов,

Рассердилась Манзан-Гурмэ,

С низко согнутою спиною

Устремилась к отцу богов,

К Эсэгэ-Малану пошла,

Чтоб найти спасенье от зла.

Но уже о бедствии этом

Знал отец Эсэгэ-Малан,

Ибо разум служил ему светом.

К многомудрой Эхэ-Юрен

Обратился он: «Слушай, жена,

Что скажу я, – по всем приметам,

На Хурмасе лежит вина.

Он Улана рассек на части,

Оттого и земли злосчастье.

Пусть Хурмас на землю сойдет,

Где людской терзается род,

Пусть врагов-лиходеев раздавит,

Пусть людей от бедствий избавит».

Лишь замолкло слово Малана,

Как явилась Манзан-Гурмэ,

Перед ним предстала нежданно

С чашей разума и добра,

Сотворенной из серебра.

Говорит ей чета седая:

«Вы займите место повыше,

Вы откушайте нашего чая».

И, напитком ее угощая

Из серебряного кувшина,

Перед бабкой стоят они чинно.

И, отведав того напитка,

Успокоилась бабка немного

И сказала, какая тревога

Семигорную землю гнетет:

«Сиротлив человеческий род,

А терзают наших сирот

Девяносто бесов тлетворных,

Желтоцветных, синих и черных:

Ежедневно грабят и губят,

Еженощно режут и рубят.

То сломают людей, как камыш,

То их скрутят, как тонкую нитку.

Как на муки земли поглядишь,

Так не сможешь терпеть эту пытку.

Убивают седых домоседов,

Убивают и юных в пути.