Гэсэр

В это время в безлюдной местности,

Где шумела тайга каждой веткой,

В одиночестве и в безвестности,

В бедной юрте, низенькой, ветхой,

Над которой в серый денек

Робко вился-курился дымок,

У подножья Сумбэр-горы

Жили-ждали лучшей поры

Сэнгэлэн, седовласый нойон,

Со старухой Наран-Гохон.

У старухи и старика

Нет мальчишки-озорника,

Чтоб его на коленях качать,

Чтоб ласкать, – нет у них потомка,

Нет собаки, чтоб лаяла громко,

Нет скота, чтобы луг топтать,—

Ни коня у них, ни овечки.

То поставят вершу на речке,

Ловят рыбок-мальков поутру,

То в их петельку в темном бору

Попадут тушканчик иль заяц…

Так живут, от мора спасаясь,

Черемшой утоляют голод

И выкапывают саранки

Возле жалкой своей стоянки,

Где безлюдье, ветер и холод.

Сэнгэлэн как-то утром ранним

Порешил пойти на охоту,

Но его, в другую заботу

Всей душою погружена,

Отговаривала жена:

«На последнем я месяце ныне.

Ты подумай о будущем сыне,—

Видишь, тело мое налилось,

Платье спереди поднялось,

Сзади платье мое повисло.

Затруднилось дыханье мое.

Покидать в эту пору жилье,

На охоту идти – нету смысла:

Если пищу упустит волк,

То, как бешеный, он завоет,

Если муж нарушит свой долг,

То позором себя покроет!»

Но ушел упрямый старик,

А старуха в таежном затишье

Разостлала войлок-потник,

Подложила подушку повыше.

Что ей день сулит впереди?

Если дочь родится – баюкать

Будет девочку на груди,

А родится сын – будет мать

На коленях его качать.

Закричал внезапно ребенок

Из ее материнского чрева.

Этот голос был ласков и звонок,

И была в нем нежность напева.

Говорил ребенок, взывая:

«Приподнять прошу я, родная,

Белый шлем, на тебя надетый,

Полный яркого звездного света».

Разве знала старуха пред тем,

Что надет на ней звездный шлем?

Но как только Наран-Гохон

Шлем блестящий приподняла,

В тот же миг от ее чела

Высоко устремился вдруг

Чистый дух, светоносный дух.

Яркий шлем на голову плотно

Натянула правой рукой,

Но из правой подмышки другой

Взвился дух – светло, быстролетно.

Потянулась – и левой рукой

Заслонила подмышку правую;

Слева, с яркостью величавою,

Третий дух воспарил сильнокрыло.

Натянула шлем и застыла,

Сразу обе подмышки прижав,—

Дух четвертый из пуповины

Ввысь взлетел, где синел небосклон.