Гэсэр

Потемнела от боли-кручины,

Загрустила Наран-Гохон:

Потеряла четыре плода,

И не стать им детьми никогда!

Но из чрева снова раздался

Голосок Бухэ-Бэлигтэ:

«Я, последыш, в чреве остался!

Я медлителен, вот беда,

Я опаздываю всегда!

Но, по крайней мере, теперь,—

Ты, родная моя, поверь,—

Нарожусь в урочное время:

Ты недаром носила бремя,

Не напрасно меня зачала!»

Светлый дух, от ее чела

Устремившийся к высоте,—

Был Заса-Мэргэн, старший брат

Храбреца Бухэ-Бэлигтэ.

Дух второй, красив и крылат,

Воспаривший в сиянье добра,—

То Бухэ-Бэлигтэ сестра,

То Эржзн-Гохон белоцветная.

Третий дух, воспаривший туда,

Где светла облаков гряда,

Где звезда сияет рассветная,—

То сестра Бухэ-Бэлигтэ,

То Дуран-Гохон красноцветная.

Дух четвертый, из пуповины

На небесные луговины

Воспаривший, блестя, как денница,

То Бухэ-Бэлигтэ сестрица,

Молодая Сэбэл-Гохон.

Вот, удачей своей вдохновлен,

Сэнгэлэн, охотник седой,

Возвратился с добычей домой.

Но добыча жене не нужна,

Но кричит-бранится жена:

«Говорила тебе: „Не ходи!“

Говорила тебе: „Погоди!“

Где шатался, блудливый бык?

А пока ты шатался, блудник,

Я четыре души упустила.

Ох, с тобою мне жизнь постыла!

Если завтра уйдешь опять —

Одинокими станем снова,

Без ребеночка дорогого

Будем век вдвоем доживать!»

Так старуха стонала-рыдала,

Превращаясь в добрую мать.

Вот и утро в тайге настало.

Не пошел на охоту старик:

Ни к чему ему брань и крик!

А старуха лежала, ноя,

Ибо ныло все костяное,

Все запуталось волосяное!

Исстрадалась Наран-Гохон,

Не лежалось ей, не сиделось.

Вдруг похлебки ей захотелось,—

И малыш, исполненный гнева,

Некрасивый, вышел из чрева.

Из себя извергал он кал,

Сопли из носу испускал.

Вместо счастья у матери – горе:

Вот какой уродился сынок!

И ребенка, в тоске и позоре,

Оттолкнула ступнями ног.

Но старик его на руки взял,

Спеленал дитя и сказал

Он жене слова укоризны:

«Вот какого ты мне сынка

Родила на закате жизни!

Но хотя он соплив и грязен,

А с лица – сердит, безобразен,

Нам с тобою он послан судьбой,

Мальчик, выношенный тобой.

Из детей лучше всех – это сын,

Из птенцов лучше всех – желторотый!»

Дожил старый нойон до седин,

С поздней-поздней отцовской заботой,

Он баюкал родное дитя,

Радость новую обретя.