Гэсэр

Новой жизни два дня прошло

Одолел он второе зло.

В колыбели заснул малыш,

Жеребенок его – на лугу,

И кругом – таежная тишь…

Разбудило утро тайгу,

Вышел старый нойон за порог

И поднялся на бугорок.

Он к груди прижал малыша,

Он домой унес крепыша.

Мальчик в юрте поел охотно

И спокойно весь день, беззаботно

Он лежал на месте почетном.

Но когда небеса потемнели,

Он заплакал в своей колыбели,

И таким наполнил он смрадом

Все жилье, издавая крик,

Что стоять не могли с ним рядом

Ни старуха мать, ни старик.

Раз в ребенке такой порок,

Колыбель они вынесли снова

И поставили на бугорок,

Посреди затишья лесного

Мальчик плакал, и плач его громкий

В содроганье привел потемки.

Девяносто бесов тлетворных,

Девяносто злых и трусливых,

Не дождавшись воронов черных,

Комаров собрали кусливых.

Что пред ними весь род вороний?

Комары велики, словно кони!

Комары прилетели со звоном,

Лапки – больше конских копыт.

Закружились над мальчиком сонным,

Притворился малыш, будто спит.

Вьются-кружатся, тонко звеня,

Но готова для них западня:

Хоть, как лошади велики,

Комары попали в силки,

Комары в силках ослабели!

Мальчик выскочил из колыбели,

Взял из красного дерева плеть,

Чтоб расправиться с ними, как с мошками.

Восемнадцатью бил их застежками,—

Комары перестали звенеть,

Услыхали ребенка приказ:

«Я, пожалуй, помилую вас,

Но сперва поклянитесь, что впредь

Мелкой мошкою станете вы,

Чтоб висеть на верхушках травы!»

Клятву взяв, он прогнал комаров —

Каждый был размером с коня!

Потемнел небесный покров.

Новой жизни прошло три дня —

Трех врагов одолел мальчуган…

Вот растаял рассветный туман,

И старик со старухой снова

Взяли на руки сына родного,

Принесли в шалаш травяной.

Мальчуган покушал отменно

И заснул, обретя покой.

Просветлела душа Сэнгэлэна,

Он сказал старухе седой:

«Чтобы радовать нас, есть ребенок,

Чтоб зимой согревать, есть очаг,

Чтобы встретить нас, есть жеребенок,

Чтоб за нами бежать, есть лончак!»

И спокойно заснули втроем

В шалаше таежном своем.

Поутру закричали спросонья:

Задыхаются от зловонья!

Старец крикнул: «Ублюдок наш

Травяной испоганил шалаш,

На весь мир от ребенка смердит!»

За порог он вышел, сердит.