Гэсэр

Лучше мне сейчас умереть,

И с утеса я брошусь в море».

На скалу взобралась крутую,

Чтоб низринуться в бездну морскую,

Вдруг Нюсата схватил гнедого

За его шелковистый хвост

И сказал душевное слово:

«Не иди ты путем обмана.

Не пристало дочери хана

Обещанье свое нарушать!» —

И коня повернул он вспять.

Испугалась дочь властелина:

«Здесь, где моря шумит пучина,

Захотелось мне умереть,

Но дала я верное слово

И его не нарушу впредь».

И к пределам края родного

Погнала царевна гнедого,

А Нюсата вернулся домой.

Кончен горный путь и степной,

И предстала она перед ханом,

Пред отцом Турушхэй-Баяном,

О нежданной поведала встрече.

Хан Баян, услыхав эти речи,

Приласкал, успокоил ее,

Пожелал ей счастья и мира,

Приказал, чтоб для праздника-пира

Приготовили яства-питье.

Прибытие женихов

До Зутана дошел в некий час

Турушхэй-Баяна указ.

Порешил криводушный хан,

Что пора добыть ему счастье,

В состязанье принять участье,

В жены взять Тумэн-Жаргалан.

Он велел коня черной масти

Снарядить в поход поскорей —

Пусть к царевне свой бег направит,

И решил Зутан, что возглавит

Триста воинов-богатырей.

Стал просить Нюсата-Нюргай:

«В этот северо-западный край

Вместе с вами, дядя, поеду,

Может быть, я добуду победу».

Рассердился Хара-Зутан,

И не внял он просьбе-желанью,

А прогнал племянника с бранью.

Возвратился Нюсата домой.

Там, на тоненьких ножках, худой,

Серой масти плелся лончак,

Замедлял ослабелый шаг.

Вот и лошадь для Соплячка!

Серомастного лончака

Он седлает седлом дрянным

С потником, но волосяным.

Был из шкурок мышиных – подхвостник,

Был из сусличьих шкурок – подгрудник,

А подпруга, хотя и крепка,

Да из шкурок была колонка,

А из шкурки бурундука

Он к седлу приделал подкладку.

Он сказал: «Снарядил скакуна,—

Хоть на праздник помчится, хоть в схватку,

Но и мне одежда нужна,

Снаряжусь и я для порядку».

Позаботился он об одёже,—

Он мышиные шкурки надел.

Застегнул накидку-дэгэл

Из обрезков-лоскутьев кожи.

Малахай, на колоду похожий,

Он на голову натянул.

Он из ивового куста

Лук и стрелы сработал спроста.

Был в глазу его правом гной —

В бабку конскую величиной.

Был в глазу его левом гнойник

Как пчелы разбухшей двойник.

Он, прищурясь, оглядывал разом

Запад неба своим правым глазом,

А прищурив левое око,

Он высматривал небо востока.