Гэсэр

Закричал Соплячок, потрясая

Семь пределов нижних земных,

Заорал малышок, сотрясая

Восемь верхних небесных держав,

Лончака его топот и ржанье

Облака привели в содроганье,

Обогнал он коня Асабая,

Черной пылью его обдавая,

Раньше всех вернулся назад!

А нойоны шумят-галдят:

«Кто пришел ранье всех? Непонятно!»

Возвратились кони обратно,

Им навстречу нойоны-ханы:

«В состязании кто победил?

Конь соловый? Пегий? Буланый?»

И от всадников слышат слово:

«Оседлав лончака худого,

Позже всех поскакал Нюсата,

Раньше всех прискакал Нюсата,

Победил сопливый малец,—

В том поклясться мы можем свято!»

Если так, то делу конец,

Наградить пора смельчака!

И Нюсата к царевне повел

Худосочного лончака,

Он к Урмай-Гохон подошел,

Посмотрел на красавицу сбоку,

Приласкал ее левую щеку,

Поцелуем потом обжег

Щеку правую Соплячок.

Устыдилась Урмай-Гохон,

Что целует ее безобразник,

Ей противным сделался он,

Ей и праздник теперь не в праздник,

И задумала в сердце зло,

Ей дурное на ум пришло.

У красавицы из очей

Слезы в две потекли струи,

И, бобровыми рукавами

Утирая слезы свои,

Дочь-царевна с такими словами

Обращается к хану Сажгаю:

«Счастья я никогда не узнаю,

Если там, на земле чужой,

Я Сопливцу стану женой.

Я умру, – говорю заране,—

Коль отдашь меня этой дряни!»

Вверх посмотрит, горем объятая,—

Запоет, вниз посмотрит – заплачет.

Что же хан присудит-назначит?

Он условие ставит пятое:

«Драгоценный перстень девицы,

Ясноокой Урмай-Гохон,

Пусть наденут на луч денницы.

Будет зятем тот наречен,

Чья стрела, взлетев над землей,

Этот перстень пробьет золотой».

Все, чей палец большой могуч

И мощны широкие плечи,

Стали стрелы метать издалече,

Стали целиться в солнечный луч,

На который был перстень надет.

Но мешал им утренний свет,

В цель попасть им не удалось.

Натянув из ивы лучок,

Стал стрелу метать Соплячок, —

Прострелил он перстень насквозь!

Засияло лицо Нюсаты.

«Вот и спор я выиграл пятый!» —

Победитель сказал молодой.

Хан Сажгай на него с враждой

Посмотрел и весьма удивился:

На глазах Сопливый двоился!

То он юной сверкал красотой,

То своим поражал безобразьем,

То он падал, маленький, наземь,

То во весь исполинский рост

Он вставал, поднимаясь до звезд.