Две недели в Венеции

Выбравшись из лодки, Руби взяла Софию за руку, и они втроем направились к двустворчатой двери с массивным молотком из меди. Когда Макс постучал им по медной пластинке, Руби поморщилась от грохота.

Через некоторое время дверь бесшумно открылась, и в проеме появилась женщина. Руби думала, что мать Макса такая же высокая и темноволосая, как он, но она оказалась миниатюрной блондинкой. На ней были жакет и юбка цвета пепла розы. Из узла на затылке не выбивался ни один волосок. От нее, как и от других итальянок, которых встречала Руби, исходила уверенность в собственном стиле.

Руби посмотрела на свое платье с ягодами. Сегодня она надела свой лучший наряд, но сейчас поняла, что выглядит как клоунесса из третьеразрядного юмористического шоу.

Она спряталась за широкой спиной Макса. Его мать долго смотрела на него.

– Наконец-то ты приехал, Массимо, – сказала она по-итальянски.

– Я же говорил, что предпочитаю, чтобы меня называли Максом, – ответил он по-английски. – Я приехал только потому, что возникла крайняя необходимость.

Джиа срочно понадобилась моя помощь. Я не бросаю своих родных, когда возникают небольшие трудности.

Это прозвучало как обвинение. Мать Макса побледнела, но быстро взяла себя в руки.

– О, я знаю, что ты здесь не ради меня, – холодно ответила она. – Что касается твоего имени, это я нарекла тебя Массимо, поэтому буду называть тебя так, как мне нравится. – Она посмотрела вниз, и ее лицо расплылось в улыбке. – Моя дорогая девочка! Иди скорей к бабушке!

Немного помедлив, София позволила пожилой женщине взять себя на руки.

Руби предположила, что сестра Макса бывает здесь чаще, чем он. София непринужденно улыбалась и исследовала пухленькими пальчиками подвеску на шее у своей бабушки.

Закончив сюсюкать с внучкой, мать Макса повернула голову и посмотрела на него:

– Пойдем в дом.

Повернувшись, она пошла по широкому коридору с кафельным полом и кирпичными стенами с остатками штукатурки. Но даже несмотря на некоторое запустение, интерьер палаццо казался величественным.

В нем сохранились столики на консолях, лепнина и внушительного вида лестница с чугунными перилами.

Преодолев несколько ступенек, мать Макса внезапно остановилась и повернулась, осознав, что помимо сына и внучки за ней следует кто-то еще.

– А это у нас кто? – спросила она, с любопытством разглядывая Руби, у которой душа ушла в пятки. Неужели пожилая женщина приняла ее за подружку Макса?

– Это няня Софии, – ответил Макс по-итальянски.