Движущиеся картинки

Пес дружелюбно оглядывал толпу и, похоже, не обращал на него никакого внимания.

Виктор на пробу поковырялся пальцем в ухе. Должно быть, эхо шутки шутит или что-то еще. Дело было не в том, что пес издал звук «гав», хотя уже это – сам по себе уникальный случай; большинство собак во вселенной никогда не гавкают, их лай более сложен: «Вууугх», например, или «хвхууф». Нет, дело было в том, что он вообще не залаял. Он сказал «Гав».

Виктор помотал головой и снова поднял взгляд, как раз когда Сильверфиш спрыгнул с помоста перед экраном и жестом велел одному из своих помощников начать вращение ручки, торчавшей сбоку ящика.

Послышался скрежет, перешедший в равномерное щелканье. На экране затанцевали смутные тени, а потом…

Одной из последних вещей, которые запомнил Виктор, был послышавшийся рядом с коленом голос:

– Могло быть и хуже, приятель. Я ведь мог и «мяу» сказать.

Голывуд грезит…

И вот прошло восемь часов.

Проснувшийся с жуткого похмелья Думминг Тупс виновато посмотрел на пустой стол по соседству.

Пропускать экзамены было не в духе Виктора. Он всегда говорил, что наслаждается риском.

– Приготовьтесь перевернуть билеты, – донесся с конца зала голос наблюдателя. Шестьдесят грудных клеток шестидесяти потенциальных волшебников стиснуло жуткое, невыносимое напряжение. Думминг судорожно крутил в пальцах счастливую ручку.

Стоявший за кафедрой волшебник перевернул песочные часы.

– Можете приступать, – сказал он.

Кое-кто из студентов – тех, что посамоувереннее, – перевернул листки щелчком пальцев.

Думминг немедленно их возненавидел.

Он потянулся за своей счастливой чернильницей, но с перепугу промахнулся и перевернул ее. Билет захлестнул миниатюрный черный потоп.

А Думминга почти так же безнадежно захлестнули паника и стыд. Он промокнул чернила полой мантии, размазав их по столешнице тонким слоем. Его счастливую сушеную лягушку унесло волной.

Сгорая от стыда, роняя капли чернил, он умоляюще посмотрел на председателя комиссии, а потом перевел упрашивающий взгляд на пустой стол по соседству.

Волшебник кивнул. Благодарный Думминг бочком перебрался через проход, дождался, пока уймется колотящееся сердце, а потом очень осторожно перевернул лежавший на столе листок.

Десять секунд спустя, вопреки всякой логике, он снова его перевернул – на случай, если произошла ошибка и остаток вопросов каким-то образом очутился на обратной стороне.

Его окружала напряженная тишина, в которой скрипели от натуги пятьдесят девять умов.