День, когда пала ночь

Скоро проклюнутся птенцы, наполнят вечера песнями.

Вымыв миску, она присоединилась к другим на полдневной молитве. Потом рубила дрова, пока Канифа сбивал лед с карнизов и собирал снег, чтобы натопить питьевой воды.

Гости явились к сумеркам. Они уцелели на коварной тропе между первым и вторым пиком. Сначала показались вооруженные охранники, нанятые отгонять разбойников и рыскавших в предгорьях зверей. Их вел проводник из безымянной деревушки под самым склоном – последнего приюта на пути к храму.

Паломница шла за ними, завернутая в такое множество одежд, что голова казалась слишком маленькой для тела.

Выйдя на крыльцо, Думаи поймала взгляд Канифы, брошенный через плечо. Принимать гостей полагалось деве-служительнице, но Унора не показывалась.

– Я их встречу, – сказала наконец Думаи.

Снег падал густо и быстро, за тяжелыми хлопьями на ресницах она почти ничего не видела. Капюшон придерживал волосы, и все же несколько прядей выбились и липли к губам.

Едва она шагнула на ступени, чья-то рука легла ей на запястье. Она обернулась, ожидая увидеть Канифу, а увидела рядом мать в головном уборе из серебряных бабочек.

– Я здесь, Думаи, – сказала она. – Все ли готово?

– Да, матушка.

– Я знала, что могу на тебя положиться. – Унора тронула ее за плечо. – Отдохни. Тебе сегодня пришлось потрудиться.

Она ушла, зная, что задерживаться не следует. Мать при паломниках становилась другой, особенно при Купоза, – жесткой и далекой, какой не бывала в другое время.

Думаи никогда не могла этого понять. Да, Купоза много значат при дворе, но ведь они всегда поддерживали Верхний храм Квирики: платили за необходимые подновления, присылали прекрасные дары и даже наняли выдающегося художника для росписи внутренних покоев. А все же, пожалуй, разумно проявить осторожность с такими могущественными людьми.

Уходя спать, она приоткрыла одну дверь. В верхних палатах, грея ноги на горячем кирпиче, через водяной камень вчитывалась в свиток Осипы из Антумы.

– Осипа, – окликнула ее Думаи, – не принести ли тебе чего-нибудь?

Осипа прищурилась на нее и сипло сказала:

– Думаи? Ты так внимательна, но не нужно. – Она подняла седые брови, которые до сих пор выщипывала по давней дворцовой моде. – Я вижу, у тебя опять от работы руки потрескались. Ты мазала их бальзамом, который я тебе подарила в день прихода осени?

– В горах нужны грубые руки, – напомнила ей Думаи.