День, когда пала ночь

 – Давно?

Сию оглянулась на дверь и прижала ладонь к животу.

– Два раза пропустила месячные, – сказала она. – Дай слово, что не скажешь настоятельнице! Поклянись Матерью, Тува.

Тунува слова сказать не могла, не то что клясться.

– Сию, – выдавила она наконец, – ты же знаешь, знаешь закон деторождения! Ты еще слишком молода и не загорелась. О чем ты думала?

Видя, как часто задышала Сию, она овладела собой:

– Мы с этим справимся, но мне нужно знать. Кто это был?

В глазах Сию разгорался страх.

– Он не из обители, – прошептала она.

9

Восток

Сталь врубалась в древнюю скалу. Думаи подергала ледяную секирку и убедилась, что острие держится надежно. Согнув правую ногу с горящими от напряжения мышцами, она вбила шипы на носке сапога в снег. Немного ниже работал Канифа – с таким же «тук-хрусть».

Они одолели больше половины пути на второй пик горы Ипьеда. На вершину приходилось карабкаться с большим трудом, и потому на подъем решались лишь хранители Королевы Колоколов.

Канифа оберегал ее не первый год. Он, в отличие от Думаи, родился на земле. Родители привели его в храм тринадцатилетним в надежде спасти от бушевавшего в провинции дикого огня, а великая императрица, которой его появление пришлось кстати, приняла мальчика. Хранитель колокола состарился и нуждался в преемнике.

Думаи год за годом наблюдала, как Канифа изучал дорогу. Она завороженно следила, как он поднимается на среднюю вершину, скребущую, казалось, само небо. В конце концов он заметил ее взгляды.

«Я хочу туда подняться, – сказала она. – Мать зовет меня воздушным змеем. Обещаю, я буду сильной».

Ей тогда только исполнилось двенадцать, но Канифа ей поверил.

Они тайком изготовили для нее пару секир. Она научилась крепко держать их обрубленными пальцами и вбивать так, чтобы при нужде движением кисти направить острие. После этого Канифа стал делиться с ней своим умением.

Унора, поймав их за этим занятием, онемела.

«Матушка, – уговаривала в тот день Думаи, – прежде чем запрещать, посмотри.

На это Унора согласилась. И, только увидев своими глазами, как они поднимаются – связавшись друг с другом длинной плетеной веревкой, – позволила Думаи тренироваться.

«Я вижу, ты твердо решилась, Думаи, но будь осторожна. Ты можешь разбиться».

«И Канифа мог, а теперь не разобьется. Если упадет, я его удержу».

Думаи никогда не разделяла страхов матери. У нее не потели ладони. Не бились крылышки в животе.