День, когда пала ночь

– Канифа, присмотри, чтобы императорскую свиту накормили и устроили. Нам с его величеством многое надо обсудить. – Она выдохнула облачко тумана. – Узнаем, что привело моего сына на гору.

Унора лежала у себя в комнате. Ее покрасневшие ступни и икры блестели, на коже проступали капли. Она выпила от боли флягу вина и забылась. Думаи воспользовалась этим, чтобы втереть в ожоги мазь.

– Думаи.

Тонкие мозолистые пальцы сжали ее запястье. Унора тускло уставилась на дочь.

– Я… сделала глупость, – выдохнула она.

 – До твоего рождения.

– Не разговаривайте, матушка, – рассеянно отозвалась Унора. – Полежите спокойно.

Унору снова взял сон. Думаи сменила ей повязки на ногах.

Волосы сбились на подушке. Думаи отыскала шкатулку с имуществом матери – решила достать гребень. Она перебирала пузырьки с маслами, пучки трав, зубочистки, бумажные пробки для месячных.

Над гребнем ее рука застыла: чистого золота, украшен настоящими раковинками и редким оранжевым перламутром. Таким не распутывают волосы, а украшают прическу.

Верно, подарок богатого восходителя, хотя Унора никогда не хранила таких подарков, а уносила их на вершину. Странно, что этот оставила себе. Думаи убрала гребень в уголок шкатулки.

Император Сейки с малой свитой прибыл на закате. Думаи его почти не разглядела. Не высокий и не малорослый; ни толстый, ни худой. Его приветствовала великая императрица, и они вместе прошли в храм.

Думаи снова уснула рядом с матерью. Когда очнулась, было темно, только подсвечивали гаснущие угольки на подносе и лампада у двери.

Половицы прогибались под новым грузом.

– Унора.

Сквозь рассыпавшиеся по лицу волосы Думаи смотрела, как просыпается мать, поворачивает влажное от пота лицо.

– Он здесь, – услышала она. – Йороду тебя нашел.

Над храмом прозвучал странный крик печальника. Как первый всхлип собравшегося плакать младенца – ик-ик-ик…

– Манаи, он знает? – шептала Унора.

Ик-ик-ик…

Унору трясло так сильно, что дрожь передавалась Думаи через постель.

– Тот солеходец, – догадалась Унора; она села.

 – Еще есть время. Канифа уведет ее с горы. По соляному тракту они доберутся до побережья…

– Унора, там стража, – сказала великая императрица. – На лестнице и вдоль прохода. Йороду знал, что ты подумаешь о побеге.

Думаи упрямо притворялась спящей, но все тело ее напряглось до мурашек в плечах.

– Пойду к нему, – слабо выговорила Унора. – Ноги у меня…

– Я тебе помогу, сколько выдержат мои.

Шорох, скрип половиц.