Держи удар

Она окинула их суровым взглядом, который тут же заставил их подняться с дивана.

– Я возьму Кэти, – предложил Тайлер и взял сестру на руки.

– Пока, парни, – бросил Билл им вслед.

– Пока, пап, – отозвался Кайл. Тайлер промолчал.

Билл расстроенно посмотрел им вслед.

– Тайлер все еще на меня злится, не так ли?

– Разве можно его в этом винить? – ответила она. Мэдди не собиралась мириться с его уязвленными чувствами.

– Конечно, нет, учитывая, что ты подпитываешь его злость при каждом удобном случае, – сказал он.

– Неправда, – горячо возразила Мэдди. – Несмотря на всю боль, я делаю все, чтобы они не стали тебя ненавидеть или не увидели, как сильно ты меня ранил. К сожалению, Тай и Кайл уже достаточно взрослые, чтобы сделать собственные выводы и понять мои чувства, как бы я их ни скрывала.

Билл мгновенно успокоился.

– Прости. Я знаю, что ты стараешься. Мне тоже тяжело. Мы с детьми были так близки, а теперь только Кэти ведет себя так, будто ничего не изменилось.

– Кэти обожает тебя, – сказала Мэдди.

 – Ей шесть. Даже спустя все это время она до конца не понимает, что ты больше никогда не будешь с нами жить. Мальчики знают, что происходит и что их жизнь больше не будет прежней. А Кэти каждую ночь плачет, потому что тебя нет рядом, чтобы прочитать ей сказку и поцеловать перед сном. Не проходит ни дня, чтобы она не спрашивала, что сделала не так, как ей все исправить и когда же ты вернешься.

Мэдди показалось, что на лице Билла мелькнуло раскаяние, но затем маска вежливости, к которой она уже привыкла, мгновенно вернулась на место.

Мэдди попыталась вспомнить, когда последний раз у него горели глаза при виде нее или когда они вообще последний раз встречались взглядами. К сожалению, не смогла. Она подозревала, что это было задолго до того, как он объявил о своем уходе; скорее всего, на раннем этапе интрижки с Норин. Как она не заметила такой серьезной перемены?

– Может, присядешь, Мэдди? – раздраженно сказал он. – Не могу говорить, когда ты вот так нависаешь надо мной.

– Говорить о чем? Вряд ли у тебя есть еще плохие новости. Ты ведь не мог сделать что-то хуже, чем разрушить наш брак и семью, не так ли?

– Ты же знаешь, Мэделин, сарказм тебе не к лицу.

– Ах, простите, мать вашу, – огрызнулась она, проклиная «Маргариту» за излишнюю разговорчивость. – Сарказм – это все, что у меня осталось.

Его взгляд сузился.

– Раньше ты никогда не ругалась.

– До недавних пор у меня в этом не было необходимости, – сказала она.