Джинсы мертвых торчков

Викки возвращается ко мне.

– Все нормально? – спрашивает она. – Что это? – показывает на конверт у меня в руке.

Кладу его обратно в сумку и застегиваю молнию.

– Пытался отдать Фрэнку долг, но он не захотел брать.

– Должна сказать, все это выглядит очень увлекательно и таинственно. Наркотиками промышляли?

Франко оборачуется, и я не могу смареть пиздюку в глаза: подозреваю, чё нам обоим не удастся сохранить невозмутимый вид.

– Мы в Лите промышляем только магазинными чеками «Прови», – говорю ей.

Када оглядываюсь на Франко, слышу, как стучат пальцы по микрофону, вызывая статический треск, и толпа притихает. Агент Мартин прокашливается:

– Спасибо, что пришли. А теперь мне хотелось бы представить директора этой галереи и великого покровителя искусств города Лос-Анджелеса – Себастьяна Вилльерса.

Какой-то пиздюк с загородного клуба, с седой бошкой и красным таблом, похожий сразу на всех американских политиков, каких я видел, встает и начинает нести полную хуйню за Бегби. За то, чё лучше его «творчества» ничё пока еще не придумано.

Не можу эту ссанину слушать! Мечтаю тока за то, чёбы отвести Викки домой. Я думал, чё за эти полдня уже насытился сексом до отвала. Хуй там. Смотрю на нее и по ее похотливой улыбке понимаю, чё она думает то же самое. Мы сруливаем, а диджей врубает фанк, и Франко с Мелани плавно танцуют под этот трек Питера Брауна, «Хочешь пофанковать со мной»[24 - «Хочешь пофанковать со мной» («Do You Wanna Get Funky With Me») – диско-сингл американского диско-певца и автора песен Питера Брауна 1977 г. ].

«Ё-мое. Этот пиздюк… танцует. Уебан еще и двигаться умеет». Это чё, правда, блядь, Фрэнсис Бегби? Может, все дело во мне. Может, эти представления за Бегби въелись мине в мозг в другую эпоху. Может, мине надо просто отпустить всю эту хуйню, как, очевидно, отпустил ее Джим Фрэнсис.

6

Больной – В поисках Юэна Маккоркиндейла

Бухло и наркотики – это для школоты: мало что хуже бодуна или отходняка после ешек, когда тебе уже стукнул полтинник.

Если смотреть фактам в лицо, даже с учетом рождественской вседозволенности, ты просто чувствуешь себя слабым и безголовым: скудные, слабеющие остатки веселья, которые получается выжать, никак не оправдывают последующего затяжного аттракциона ужасов.

Короче, я утопаю в этом удобном диване, перед большим плоским экраном и пылающими углями в доме Маккоркиндейлов, а рядом – чайник. Щелкаю каналы, пытаясь сохранять позитивный настрой.