Джулия [1984]

Терзания вины – болезнь заразная.

Джулия всю жизнь придерживалась тех неписаных правил, которые ограждали ее от чувства вины. Она понимала, с кем безопасно водить знакомство, а к опасным лицам испытывала неподдельное отвращение. Инстинктивно она тяготела к удачливым и одаренным. И если ей приходилось идти на риск, то уж всяко не ради глупцов. И уж точно не ради покойников или полупокойников. Давать им надежду – жестокая забава.

С этой мыслью Джулия все же подошла к Вики – не просто подошла, а словно пересекла лунную дорожку на черной глади воды.

Невозобновлявшийся шепот чернотой стлался под ногами Джулии. Вики остановила на ней свой лучистый, предельно доверчивый взгляд. Телекраны бубнили: В эпоху капитализма картофель был редким деликатесом, доступным только имущим классам. Поверить в это сейчас, когда картофель занимает почетное место на каждом столе, практически невозможно! Благодаря картофельному рациону наши дети вырастают на два дюйма выше…

Когда Джулия присела в изножье кровати, оба кота от нее шарахнулись, а Комиссар вдобавок недовольно дернул хвостом.

Вики прошептала:

– Знала, что ты подойдешь!

Джулия поддалась мимолетной злости. Но затем произнесла нарочито бодрым голосом:

– Спать-то еще рановато. Я в такое время никогда не сплю.

– И я. Это не связано с… ну, в общем, не спится, и все.

– Покурим? Только сегодня получила свой паек.

– Спасибо тебе огромное, но я же не курю.

– Совсем?

– Раньше покуривала, но товарищу Уайтхеду это не нравится.

– Серьезно? Ну ладно тогда.

– Он говорит, что у него желудок выворачивает, когда от женщины несет табаком.

Джулию вновь захлестнула ярость.

– Даже не верится, – хрипло произнесла она.

– Сейчас я чувствую себя хорошо. И тошнота прошла.

– Да, тебе же нездоровилось. Аткинс рассказывала.

– Ой, еще как нездоровилось.

До жути.

Джулия пришла в замешательство. Может, девочка и впрямь не понимает, что произошло? Объяснение виделось такое: в уборной Вики извергла из себя нечто, но сама не поняла, что именно, а возможно, и вовсе не заглядывала в унитаз. Терзаемая непонятной болью, вернулась к себе в койку, где ее разбудила Аткинс. В том же состоянии добралась и до башни центкома, так и не осознав, что совсем недавно была беременна.