Династия Одуванчика. Книга 1. Милость королей

Смех, дикий, как торнадо, непредсказуемый, словно водоворот, послышался из-за спины императора. Это был Тацзу, меняющий форму бог Гана, с гибкой фигурой, в тунике из рыбьей чешуи, украшенной поясом из акульих зубов.

– Мне нравится твоя логика, Мапидэрэ, я хочу еще тебя послушать. – Его пави, огромная акула, выпрыгнула из водоворота у его ног, и ее челюсти раздвинулись в смертельном оскале. – Ты значительно пополнил мою коллекцию утопленников и затонувших сокровищ.

Между тем водоворот у ног Тацзу становился все больше, и Мапидэрэ метнулся в сторону.

Хоть боги и обещали не обращать свой гнев на смертных, Аруано, великий законодатель ано, отмечал, что законы, связывающие людей и богов, оставляют место для толкования. Богов наставляла их мать Дарамеа, Источник Всех Вод, и они управляли всей природой: Киджи повелевал ветрами и штормами; Рапа в течение веков следила за ледниками; Кана контролировала извержения вулканов… Если смертные оказывались на пути могущественных сил природы вроде знаменитых водоворотов и его могучих течений Тацзу, их смерть не считалась нарушением обещаний.

Мапидэрэ совсем не хотелось проверять, как Тацзу, самый непредсказуемый из богов, трактует свои обещания.

Тацзу рассмеялся еще громче, и огромная акула погрузилась в водоворот у его ног, однако вода перестала прибывать и земля превратилась в зыбучие пески, такие же черные, как зловещие ловушки побережья Луто. Мапидэрэ погрузился в них по шею и обнаружил, что не может дышать.

– Я всегда почитал всех вас… – Это был не голос, хрип, и его почти заглушил пронзительный смех Тацзу. – И лишь пытался сделать мир людей идеальным, близким вашему.

Луто, бог Хаана, коренастый старый рыбак, чья кожа была темной, как только что затвердевшая лава, поднял ногу со своего пави, гигантской морской черепахи, бросил рыболовную сеть и вытащил Мапидэрэ из песков.

– Зачастую между идеалом и злом нет четкой границы.

Слова Луто показались Мапидэрэ лишенными смысла, но чего еще можно было ожидать от бога обмана, математики и предсказаний, чьи владения всегда оставались выше понимания смертных.

– Тацзу, ты меня удивляешь, – сказал Луто, и его мудрые карие глаза заискрились задором, что никак не вязалось с возрастом. – Я не ожидал, что ты встанешь на чью-то сторону в приближающейся войне. Значит, Киджи против близнецов, Фитовэо и тебя?

О Мапидэрэ забыли, и он почувствовал, как сжалось его старое сердце.