Черно-белый портрет красных роз

В обычное время я пустился бы в вечный спор прагматизма и религии. Природа подчиняется определенным правилам, но вряд ли их кто-то устанавливал. Мы словно играем в ролевую игру без мастера. Вот уж действительно, весь мир – театр, а люди в нем актеры. Только вот на премьеру не пришел режиссер.

– Поедем? – спросил я.

– Еще немного, если можно. – Мама выдохнула. – Здесь так хорошо.

Мы проехали почти шестьдесят километров, прежде чем я остановился на заправке. Я купил несколько пачек чипсов, сушенную рыбу, пару колбасок и много воды, а еще заправил полный бак и канистру на всякий случай.

Мы пересекали границу области, и я не знал, как скоро нам попадется очередная заправка.

– Вот немного еды, – сказал я, садясь в машину. – Пить будешь?

Мама взяла бутылку, но открывать ее не стала, просто кинула в бардачок.

– Пусть лежит там, чтобы я не отвлекала тебя.

– Ты меня не отвлекаешь.

– Разве? Последние шесть лет ты только и делал, что работал. Работал днем, работал длинными вечерами.

По выходным ты тоже работал, а уж за отпуск я вообще молчу.

– Мы иногда говорили.

– Ты прав. И я все понимаю. Я давно пожертвовала тобой.

– В смысле? – удивился я. Мама не ответила. Она нахмурилась и включила музыку, заменив мой диск на свой.

– Это Шопен. Правда похоже на молитву?

– Я не понимаю.

– Просто слушай.

И я слушал. Кажется, мы прослушали всего Шопена, и я совру, если скажу, что не проникся им. Не знаю, в чем была проблема, в моих убеждениях или матери, но молитвы я не услышал.

Зато услышал свои собственные мысли, и услышал куда яснее, чем мне того хотелось бы.

– Смерть меняет людей, – ни с того, ни с сего сказала мама.

– Разумеется, они умирают.

– Я не про это. Смерть – потрясение. Самый важный жизненный опыт.

– Смерть родных действительно может стать встряской.

– Мой мальчик, – улыбнулась мама. – Тебе еще многое предстоит понять. Так много, что мне самой страшно. А тебе не страшно?

– Нет.

Знания дают мне силу. Я всю жизнь их получаю. Любое знание ценно. В этом моя суть. В этом весь я. Если я не умник, пишущий роботов для всех крупных компаний в области, то кто я?

– Ты мой мальчик.

– Иногда этого недостаточно.

– Моя вера говорит, что каждый человек важен. Кем бы он ни был.

– У меня другая вера.

– Поэтому ты и шатаешься от цели к цели, достигая каждую из них, но забывая почувствовать вкус победы.