Дневники: 1931–1935

Рассказ Вирджинии об их путешествии, написанный на 28 белых листах, вклеен в Дневник XXI и местами написан очень неразборчиво.

18 апреля, понедельник.

На борту «Tevere», где-то у берегов Италии. Да, но я забыла достать чернильницу, поэтому все великолепие этих первых слов доверено золотой перьевой ручке.

Мои мысли – но будет ли это запись мыслей? Я и правда не придумала форму для путевого дневника, а она вообще нужна ему или нет? В то утро на вокзале Виктория я была этаким решительным, распустившимся цветком и радовалась тому, что стала писательницей.

Я все видела цельным. Видела невесту в цветах флага и с новой сумочкой. Хелен, свежая распустившаяся роза, пришла попрощаться, а Як, то есть Марджери Фрай, ибо она широка как дуб и носит грубую белую шубу, стянутую поясом, сказала: «Если бы вы взяли собаку, я бы никуда не поехала». Я предвидела вражду. Это переросло лишь во всепроникающий комплекс неполноценности. Она считает меня одной из тех высших существ в белых перчатках; эту небольшую нервозность я преодолеваю общением в ее каюте с глазу на глаз, пока Л. и Р. играют в шахматы и учат друг друга греческому. Роджер мил, богат, услужлив, бесконечно серьезен и на прекрасном итальянском отдает команды гондольерам, которые все ждут иностранцев, но те не приезжают, потому что в этом году никто не путешествует, у канала, в конце площади Сан-Марко. Мы арендуем гондолу на час и переправляемся в Сан-Джорджо; видим чудесную апсиду, всматриваемся, поднимаемся, ступаем на красно-желто-розовую мостовую, переливающуюся как море, инкрустированную цветами; венецианский свет то бледен, то ярок; дворцы, говорит Р. , довольно искусны, – образцы инкрустации и столярных работ. Ох уж этот старый плут Рёскин[461 - Джон Рёскин (1819–1900) – английский писатель, художник, теоретик искусства, литературный поэт и критик.] – мы были на площади Святого Марка и видели «Адама и Еву»[462 - Имеются в виду статуя-колонна «Адам, Ева и грехопадение человека» на углу Дворца дожей, который Рёскин назвал (см. «Камни Венеции», т.  II, глава VIII) «углом фигового дерева».]. Он о них писал, но, к сожалению, был слишком идеалистичен и все сглаживал, даже эти дворцы с отделкой – о нет, это просто куски цветного камня. Ужин в «Cavallo», старом и разорившемся ресторане. Вышли после спектакля из театра, увешанного зелеными стеклянными гирляндами, к черной плещущейся воде, такой спокойной и колышущейся; бедняки просили нас не переплачивать за паром; были кактусы; поющий по утрам человек.