Дневники: 1931–1935

Репетиция проходила в длинной комнате с эркерным окном, чуть ли не упирающимся в соседний дом, – металлические лестницы, дымоходы, крыши – безжизненный кирпичный пейзаж. В Адамовом камине пылал огонь. Леди Л., теперь уже напоминающая бесформенную сосиску, и миссис Хантер[38 - Мэри Хантер (1857–1933) – вторая (Этель была третьей) из шести дочерей генерал-майора Д.Х. Смита и его жены Нины, урожденной Струт. Мэри вышла замуж за некого Чарльза Хантера (богатого угольщика), а после его смерти в 1916 году растратила огромное наследство на роскошные развлечения, на писателей, музыкантов и художников, особенно на Джона Сарджента.

В конце концов расточительство и погубило ее (см. 13 мая 1931 г.).], обтянутая атласом, сидели бок о бок на диване. Возле рояля у окна стояла Этель в мятой фетровой шляпе, свитере и короткой юбке, дирижируя карандашом. На кончике ее носа висела капля пота. Мисс Саддаби[39 - Элси Саддаби (1893–1980) – английская певица (сопрано). Она и бас-баритон Стюарт Робертсон исполнили две сольные партии в «Тюрьме». ] пела партию Души, и я заметила, что она одинаково играет состояния экстаза и вдохновения как в комнате, так и в концертном зале. Были двое молодых, вернее, моложавых мужчин. Пенсне Этель постепенно сползало к кончику носа. Она то и дело подпевала, а один раз, решив взять очень низкую ноту, издала кошачий вопль, но Этель все делает с такой отдачей и непосредственностью, что в этом не было ничего смешного. В такие моменты у Этель напрочь пропадает всякое стеснение. Жизнь бьет в ней ключом, струится энергия, и она так мотает головой, что шляпа вот-вот упадет. Этель ритмично вышагивает по комнате, давая понять Элизабет[40 - Элизабет Уильямсон (1901–1980) – внучка миссис Хантер, любимая внучатая племянница и частая спутница Этель Смит, преподававшая математику и астрономию в Университетском колледже Лондона.], что это и есть греческая мелодия; потом идет обратно. «Мебель начинает двигаться», – говорит она, имея в виду сценические эффекты с реквизитом, символизирующие не то побег, не то неповиновение и смерть заключенного. Как по мне, эта музыка слишком литературна, слишком подчеркнуто дидактична[41 - Этель Смит репетировала постановку своего последнего крупного произведения – симфонии «Тюрьма», написанной под вдохновением от философской (метафизической) работы Генри Брюстера «Тюрьма: диалог» (1891), переизданной с мемуарами Этель в 1930 году.