Дневники: 1931–1935

ВВ, вероятно, познакомилась с ним в Париже в 1907 году. Когда Вирджиния и ее брат Адриан жили на Фицрой-сквер, Дункан стал их соседом, а в 1911 году – жильцом их дома на Брунсвик-сквер. Несмотря на свою гомосексуальность, перед Первой мировой войной Дункан сошелся с сестрой Вирджинии, Ванессой Белл, которая родила от него дочь Анжелику. Дункан с Ванессой оставались компаньонами вплоть до ее смерти в 1961 году.]. Мы вошли, и комната, как всегда, напоминала, красную пещеру в глубокой зимней лощине.

Вулфы вернулись из Родмелла на Тависток-сквер 52 на машине после обеда в среду, 7 января.

7 января, среда.

Что ж, мы только вернулись, выпили чаю, позвонил Фрэнки Биррелл[5 - Фрэнсис Фредерик Локер Биррелл (1889–1935) – старший сын Августина Биррелла, выпускник Итона и Тринити-колледжа Кембриджа, писатель и книготорговец, открывший после войны книжный магазин «Birrell & Garnett» вместе с Дэвидом (Банни) Гарнеттом.] и сказал, что его уволили, а до ужина еще два часа.

Ну и чем мне себя занять? Не хочу тратить время на размышления о вновь нанятых слугах: о Нелли на кухне и Лотти[6 - Когда в 1924 году Вулфы переехали из Ричмонда в Лондон, подруга и сослуживица Нелли, Лотти Хоуп, перешла работать к Адриану Стивену, но в 1930 году была уволена и переживала трудный период, пока не устроилась кухаркой к Клайву Беллу в 1932 году.], пытающейся спрятаться в спальне. Не могу сосредоточиться ни на «Огромной комнате»[7 - Роман (1922) американского писателя Эдварда Эстлина Каммингса (1894–1962). ], ни на мадам Дюдеффан[8 - Мари де Виши-Шамрон, маркиза Дюдеффан (1697–1780) – французская корреспондентка Вольтера и других писателей XVIII века, хозяйка блестящего парижского салона философов. Вероятно, ВВ читала ее опубликованную переписку с Горацием Уолполом.]. Л. разбирается с делами мисс Белшер[9 - Пегги Белшер работала клерком в издательстве «Hogarth Press» с марта 1928 года. ] и с почтой.

Нет у меня в голове прилива весенней бодрости: за эти две недели я не видела ни волнистых холмов, ни полей, ни изгородей – одни только дома с горящими каминами, страницы, перья и чернила в свете ламп – будь проклят мой грипп. Здесь очень тихо – ни звука, кроме шипения газа. Ох, какой же холод был в Родмелле! Замерзла как собака. Зато написала несколько потрясающих предложений. Ни одна книга не занимала меня так, как «Волны».