Дневники: 1931–1935

] сказал нам, что мы можем остаться здесь и после истечения срока договора; часть площади планировали снести под застройку, но с экономикой сейчас все плохо, а к нам они относятся с уважением. Так что мы остаемся как минимум на год. Сомневаюсь (шепчу украдкой), что с Джоном будет лучше, но боже мой – я ведь хватаюсь за любую возможность сбежать. От чего? Куда?

Я обескуражена; была в Сити и видела церковь Святого Варфоломея. Вернулась и ждала Виту. Ей пришлось везти Дотти в дом престарелых, поэтому она не приедет; вечер испорчен, и я никак не могу успокоиться.

Что будет с Лотти, которая никак не найдет работу? Звонит Несса. Возьмет ли Клайв ее [Лотти] к себе? Читаю книгу Клайва[270 - Книга Клайва Белла «Очерк о французской литературе» вышла в ноябре 1931 года. Лотти стала кухаркой-экономкой в его доме на Гордон-сквер 50.].

Сейчас я доставлю себе удовольствие – доставлю ли? – и процитирую пару строк из написанного по собственной инициативе письма Моргана[271 - Эдвард Морган Форстер (1879–1970) – английский романист и эссеист, которого занимала неспособность людей различных социальных групп понять и принять друг друга, выпускник Кингс-колледжа Кембриджа.

Живя по большей части с матерью в графстве Суррей, он редко бывал в группе «Блумсбери». Форстер путешествовал по Италии и Греции и провел полгода в Индии (1912/13). С 1915 года и до конца войны он занимал должность в Красном Кресте в Александрии. Все его романы, кроме «Поездки в Индию» (1924) и «Мориса» (1971), были опубликованы к 1910 году. ], посвященного «Волнам»:

«Думаю, я напишу другое письмо, когда перечитаю “Волны”. Я отнесся к книге с вниманием и говорил о ней в Кембридже. Трудно выразить свое отношение к произведению, которое кажется важным, но я испытал такое же волнение, какое испытываешь при встрече с классикой»[272 - Письмо Э.М. Форстера от 12 ноября 1931 года хранится в Коллекции Бергов в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Далее он пишет: «Мы увидим, вернее, в следующие пятьдесят лет все станет понятно, но мы этого уже не узнаем».

].

Рискну сказать, что его письмо доставило мне куда больше удовольствия, чем все остальные о любой моей книге. Да, так оно и есть, ведь это от Моргана. По крайней мере у меня есть повод думать, что я права и могу продолжить свой очень одинокий путь. Сегодня в городе я думала о другой книге – о лавочниках и трактирщиках, со сценами из их обыденной жизни, – и мнение Моргана только способствовало моим размышлениям.