До тебя

Скажешь ему об этом днем позже, ничего не изменится.

Я киваю, но все равно продолжаю чувствовать себя виноватой. Последние сутки я была обузой, а я ненавижу такое состояние.

– Я должна рассказать ему как можно быстрее.

Грей кивает.

– Я рядом, если нужен вам. Вам обоим.

Я заглядываю в его глаза и киваю в ответ. Он всегда был рядом, нам с Ноа ужасно повезло, что он есть в нашей жизни.

Глава 11. Грейсон

– Как она сегодня? Мне надо было отключить телефон и не реагировать на срочные вызовы.

Я не единственный врач в больнице. Кто-то другой тоже справился бы. Как я не подумал!

Я качаю головой.

– Давай будем честны, – говорю я, – она бы не хотела, чтобы ты сегодня был дома, и ты это знаешь. Если бы ты и правда считал, что нужен сегодня Арии, то остался бы. Мы оба понимали, что ей нужно время.

Ноа умолкает и поворачивается к Арии. Мы вдвоем наблюдаем, как она накрывает на стол, отказавшись от нашей помощи.

– Она запекла курицу, значит, что-то не так, – говорит Ноа. – Она запекает мясо, только когда чувствует себя виноватой.

Я не хочу, чтобы она винила себя. Все это не ее вина, но я не знаю, как сказать ей об этом и не сыпать соль на рану. Не хочу, чтобы она снова плакала.

Ее глаза до сих пор красные, и она мрачна. Ноа прав. Она, видимо, и правда чувствует себя виноватой, но по другим причинам. Я мысленно возвращаюсь в утро, когда она сидела рядом, пока я работал. От нее исходила такая беспомощность, когда она рассказывала мне о вчерашнем звонке… Даже не представляю, что она чувствует.

Как жаль, что я ничего не могу сделать. Если бы она позволила, я бы сам рассказал обо всем Ноа, чтобы это не пришлось делать ей, но это не мое дело. Пусть они считают меня членом семьи, но есть вещи, которые должны решаться только между ними. Тут я не могу помочь. Не в этом случае.

– Пойдем, – говорю я и кладу руку ему на плечо. – Она так старалась, готовя ужин. Пора садиться.

Ноа кивает и выдавливает улыбку, когда мы входим в столовую. Ария поднимает голову, и при виде ее лица у меня сжимается сердце.

Она пытается быть храброй, но я вижу, как она разваливается на части у меня на глазах, и мне больно притворяться, что все в порядке, хотя единственное, чего мне хочется, обнять ее и собирать каждую слезинку с ее щек.

Я подхожу к ней и кладу руку ей на спину.

– Садись, – говорю я. Наши глаза встречаются, и я не могу описать, что между нами проскальзывает. Миг близости и доверия, миг, когда она делится со мной своей ношей.