Дом корней и руин

 – Что ты такое говоришь?

– Слезы, – повторила она, остановившись, и посмотрела на меня.

Теперь я наконец разглядела вторую фигуру рядом с ней: она крепко держала сестру за руку. Я медленно моргнула. Нет, с моим зрением явно что-то не так. В глазах двоилось. Или… ни одна из этих фигур не Ленор. Они пристально смотрели мне в глаза, их тусклые бледные лица выражали тревогу.

– Печаль, – прошептала моя усопшая сестра, и тут я закричала.

5

Я очнулась в своей спальне и, широко распахнув глаза, уставилась на балдахин.

Матрас был продавлен с одной стороны, значит, кто-то сидел рядом. Меня мгновенно охватил ужас. Кто здесь? Я представила, как Розалия и Лигейя сидели по обе стороны от меня, пока я спала, и их длинные безжизненные руки обвивали меня, словно саван, и из груди снова вырвался истошный вопль.

– Хватит. Прекрати это немедленно! – прошипел кто-то.

Приказной тон. Нескрываемое разочарование. Это не было похоже ни на одну из моих давно усопших сестер.

Это Камилла.

– На, выпей, – сказала она, вложив мне в руку небольшой стакан с янтарной жидкостью.

Я села и, покачнувшись, запрокинула голову, чтобы снова улечься в подушки. Скорее бы забыться сном и сделать вид, что я вовсе не видела, как две моих мертвых сестры ходят по коридорам! Но Камилла не отступала. Бренди был крепким, резким и обжигающим. От одного глотка заслезились глаза, но, как ни странно, стало немного легче. Я сосредоточилась на настоящем. На Камилле, сидящей на краю кровати, на розовом платье, стягивающем ее талию.

Розовом, как Розалия… Нет.

Я допила противный бренди и снова посмотрела на Камиллу, стараясь не думать о том, как ее скулы, разрез глаз и даже наклон головы, указывающий на неудовлетворенное любопытство, напоминают мне Розалию. И Лигейю. Почему мы все были так невыносимо похожи?

– Кого ты увидела?

Я облизала губы и подумала о том, как четко она сформулировала вопрос. Кого, а не что.

– Как они…

– Тройняшек, значит, – задумчиво пробормотала Камилла.

Я представила, как Ленор присоединяется к этому жуткому дуэту, и содрогнулась.

– Ага.

– Ага, – мрачно согласилась сестра.

– Камилла…

Мы переглянулись. Ее глаза казались темными, как канифоль, которую Элоди использует для смычка своей скрипки. Почему в ее взгляде столько отчаяния?

– Я… я всегда надеялась, что Понт будет милосерден и нам никогда не придется говорить с тобой на эту тему.