Дом корней и руин

Я и подтекающий кран.

Кап. Кап.

Кап, кап, плюх.

Кап. Кап. Кап, кап – скри-и-и-и-ип.

Я застыла, и мышцы сковал мучительный ужас. Звук оторвал меня от размышлений и вернул в настоящее. Туда, где было слишком холодно, слишком темно и в темных глубинах ванной скрывалась пугающая неизвестность. Что-то наблюдало за мной. Ждало меня. По коже пробежали мурашки, и напряжение стало невыносимым: я заметила, как дверная ручка в виде морского конька повернулась и кто-то дернул ее с другой стороны.

Может, кто-то из моих усопших сестер решил меня навестить на ночь глядя? Интересно, как они выглядят вблизи? Я представила страшные лица и ухмылки с острыми клыками, пряди ярко-рыжих волос, струящиеся по их телам, как реки крови, белые, как молоко, глаза.

Дверная ручка в виде морского конька повернулась, замок щелкнул, и дверь медленно распахнулась. Я затаила дыхание.

На мгновение мне показалось, что там никого нет.

– Ро… Розалия? – прошептала я, сжавшись от страха. Сердце отчаянно колотилось, и стук крови в ушах, пожалуй, мог заглушить любой ответ с той стороны.

С Той Стороны.

Но тут в дверном проеме появилась Ханна с полным подносом различных видов мыла и масел для волос и полотенцем, перекинутым через руку.

– Вы что-то сказали, душенька? – спросила она ясным голосом. Это была именно она, во плоти, здесь и сейчас.

В голове снова прозвучали нелепые слова Роланда, и мне захотелось засмеяться. Неужели они с Камиллой считали меня настолько глупой? Наверное, они планировали уволить Ханну на следующее же утро и отнять у меня последнее утешение, чтобы осуществить свои коварные и в то же время смехотворные планы.

– Я так и думала, что вы здесь, – сказала Ханна, поставив поднос и раскладывая предметы на мраморном столике. – Я слышала о… ссоре… и пошла к вам в комнату, чтобы проведать вас. Там никого не было, поэтому я решила, что вы будете либо на берегу, либо здесь.

Она повернулась, опустила пальцы в воду, недовольно цыкнула, оценив температуру, и открыла кран с горячей водой.

– Если вас что-то беспокоит, вы всегда идете к воде.

Она слегка пощекотала мне шею, и несколько мокрых прядей прилипло к ее бледной, как креповая бумага, коже. К моему собственному удивлению, это вызвало у меня внезапный прилив радости. Призрак не смог бы сделать такое.