Дом корней и руин

Большую часть времени я, как правило… Стоп, – резко скомандовал он.

Я застыла с открытым ртом, не успев попросить прощения.

– Что?

– Вы собираетесь извиниться. Не надо. Пожалуйста. – Он вздохнул. – Люди так болезненно воспринимают кресло… меня в этом кресле. А зря. Не надо, – настойчиво повторил он. – Я провел в нем почти всю свою жизнь. Я уже не помню, когда я в нем не сидел. Это часть моей личности, но не единственное, что меня определяет. Меня не смущают разговоры или шутки об этом.

Я отложила карандаш и встретилась с ним взглядом.

– Я… я слышала, что это был несчастный случай.

– Да.

– А можно спросить, как это произошло?

– Лестница в вестибюле. Для маленького мальчика она оказалась слишком крутой. Как-то утром я бежал на завтрак… в свой четвертый день рождения… и упал.

– И это привело к… – Я осеклась, не зная, как правильно выразиться.

– Параличу обеих ног. Я ничего не чувствую и не могу двигать ничем отсюда и ниже. – Он показал на бедра.

– А вы можете…

– Ну-ну-ну! – перебил Александр, качая головой.

Он снова откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня.

– Почему бабушка считает, что вы прокляты?

Во рту пересохло. Лучше бы он задал любой другой вопрос.

– М-м-м, думаю, потому, что некоторые мои сестры… умерли.

– Некоторые – это сколько?

– Шесть.

Александр присвистнул:

– Похоже на… невероятное невезение.

Я лишь кивнула в ответ, затем снова взяла карандаш и покрутила его между пальцев.

– Но у вас ведь есть еще сестры, не так ли?

– Да, пять.

– Какая большая семья! – произнес он, задумчиво глядя вдаль. – Мне всегда было интересно, каково это – расти в одном доме с кем-то, близким по возрасту.

– Мы не все близки по возрасту. Например, моя старшая сестра Камилла на четырнадцать лет старше меня.

Он тихонько хмыкнул.

– Я всегда хотел брата. В детстве я буквально умолял маму пойти в магазин и купить мне братика. Как будто дети появляются именно так, – грустно улыбнулся он.

Это и правда печально. Огромный, но почти пустой дом. Если бы в залах и коридорах звучал топот маленьких ножек, крики и смех, здесь было бы больше жизни. Я перевернула страницу, но никак не могла начать новый эскиз.

– Ваши родители больше не пытались завести детей? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, насколько бестактно задавать такие вопросы.