Дом корней и руин

Показать, что во всем этом может – и должно быть – содержание. Конечно, невеста в день свадьбы прекрасна, но внутренний свет не ослабевает и в старости, когда женщина устает следить за нелепой модой бутиков и салонов. Я знаю, что Арина улыбается, глядя на пожилую пару, идущую по дороге рука об руку, хранящую верность друг другу на протяжении многих лет. Любовь и в заботе о больных, слабых, некрасивых. Увядающий цветок не менее прекрасен, чем тот, что вот-вот зацветет. Люди готовы боготворить лишь все новое и свежее.

И это превращается в самоцель. – Александр потер лоб; глаза его пылали гневом. – Почему мы должны восхвалять одно без другого?

– Не должны, – согласилась я, торопясь запечатлеть этот момент на бумаге. Этот особый наклон головы, страсть и убежденность в своей правоте, огонь в его глазах.

Вот оно. Таким должен быть портрет Александра.

12

Мы просидели у озера почти до вечера. Дофина прислала несколько подносов со свежим хлебом, холодным ростбифом, сырами и фруктами для импровизированного пикника.

Позже нам подвезли тележку с чайным сервизом и башенками из пирожных, выглядящими как произведение искусства.

Я заполнила почти половину альбома изображениями Александра. Десятки набросков его рук, улыбки, глаз. Познакомившись поближе с его чертами, я стала делать более подробные зарисовки. Некоторые получились особо удачными.

Иногда мы разговаривали, иногда молчали. В его плетеном кресле оказалась припасена книга, и после обеда Александр читал вслух, смешил меня, придумывая забавные голоса для персонажей или, наоборот, добавляя драматизма.

Сложно было представить себе более прекрасное времяпрепровождение.

– Пожалуй, нам пора домой, – сказал Алекс, когда хор весенних пташек завел сумеречную песню. – Нужно будет переодеться к ужину. Лишь милосердие Арины сможет спасти нас, если кто-то увидит меня в той же одежде, что и днем.

Я сжала губы, пряча улыбку.

Как же нелепо это звучало!

По-прежнему глядя на озеро, Александр медленно выдохнул:

– Это был невероятно чудесный день. Жаль, что он заканчивается.

– Да, – согласилась я, собирая угольные карандаши и стряхивая с колен карандашные стружки. Руки, черные от угля, ныли от усталости, но я была очень довольна. – Но нам повезло: мы можем провести такой же день завтра.

– Нет, не такой же. Вода будет другой. И вы. Цветы станут на день старше.