Дом на городской окраине

Терпеть не могу такого пресмыкания. Я хочу быть равным среди равных. Ты жена чиновника, никто не смеет тебя обижать.

Глава шестнадцатая

1

На улице сгущаются сумерки, под зажженным фонарем на углу стоит группа подростков, обрывки их разговора доносятся до ушей чиновника, высынувшегося из окна.

– … говорит – знать ничего не знаю, тащи допуск, иначе и разговаривать не о чем.

– …его поставили правым полусредним, а он не потянул…

– …все без толку… но гоняли что надо…

– …что тут сделаешь, когда тебя все время опекают…

– …а ты мяч не держи, бей сразу…

– Мне противно смотреть на эту вашу мазню, – сказал горбатый подросток и презрительно цыркнул сквозь зубы слюной.

– Тебе хорошо говорить, – возразил ему долговязый юнец, – но если хочешь знать, такой мяч вообще не возьмешь.

–Гляньте, Бланка идет…

Через улицу перебегала девушка с высокой грудью.

– Иди к нам, мадам, дай полюбоваться! – крикнул горбун.

– Ишь какой, – сказала девушка, презрительно щуря глаза, – отвяжись от меня, понял?

– Пожалуйста, пожалуйста, – иронически раскланялся горбун, – передай от меня привет своим дражайшим предкам…

Девушка что-то ответила, но что – расслышать уже было невозможно.

Горбун бросил ей вслед непристойное ругательство.

«Ну и народец, – ужасался в душе чиновник, – мне даже непонятно, о чем они говорят. Какое счастье, что мы живем в доме полицейского. Для таких убить человека ничего не стоит. Теперь вон сдвинули головы, наверняка сговариваются, как кого ограбить.

Надо будет обратить на них внимание полицейского. Посадить бы их всех – и дело с концом».

Уже отходя от окна, он услышал детский возглас:

– Пан Фара, папа сказал, чтобы вы дали ему почитать детективные книжки.

– Передай папе, – прохрипел в ответ мужской голос, – что он многого хочет, пусть сперва вернет, которую у меня брал.

Чиновник захлопнул окно и пошел спать.

2

Тем временем к дому полицейского, взбираясь по ступеням, крались какие-то фигуры.

Учитель Шолтыс стоял перед дверью своей квартиры и шопотом приветствовал входивших словами: «Господь Бог с вами!».

Тусклый свет лампы освещал их лица. Это были пожилые мужчины в черных долгополых пальто и пожилые женщины в невообразимо старомодных салопах.

Часы на здании школы пробили одиннадцать, когда откуда-то с первого этажа донесся странный сдавленный голос. Казалось, кто-то стонет, в отчаяньи моля о помощи.